— Я ехала в Карвилль на поезде. Мне хотелось попасть туда и, вместе с тем, оттянуть прибытие… Вы спрашивали, что я делала в семьдесят втором году? Вы тогда знали, да?
— Я знал, что вы не жили в то время в Водяной Мельнице. Встретился с Хью Спенсером.
— С кем?
— С человеком, снимавшим ваш дом.
— А, с художником. Господи, да вы — настоящая кровавая ищейка. Мне надо еще немножко пошуметь для Билла. Он, наверное, удивляется, почему вдруг так тихо. Я сама не понимаю, почему так тихо? Рушится вся моя жизнь.
— Фрэнсис, я не знаток в медицине, но провел достаточно времени в Карвилле, поговорил с врачами и пациентами, знаю, что ваше состояние безвредно.
— Называйте вещи своими именами, Чарльз, а не «ваше состояние», потом попытайтесь снова произнести вашу фразу. Моим противникам достаточно только услышать, что я провела в любой больнице восемь месяцев… Врачи вам не сказали, что я у них была?
— Нет. Они принесли клятву.
— И я. Укреплять закон. И нарушила ее.
Затем неожиданно лукаво она спросила:
— Если вам не сказали, то как вы можете быть уверены?
— Ваше фото было в «Стар».
— Где? О Господи, больничная газета. Как я не подумала? Фото с настоящим именем?
— Фрэнсис Клиффорд, капитан женской сборной волейбольной команды, получает приз от товарищей.
— Псевдоним. Девичья фамилия матери… Так ты — шантажист, Чарльз? Это твой мерзкий план?
— Фрэнсис…
— Ты сказал, что ничего не будешь писать.
— Нет. Ни одной минуты об этом не думал.
— И никому не сказал?
— Нет.
— Тогда зачем? Ты же мог остановиться, когда узнал, что я лгала о Водяной Мельнице? Зачем ты продолжал преследовать меня? Чего ты хотел? Денег? Власти? Ну, уж не секса же с…
— Я преследовал потому, что кто-то другой все равно сделал бы это. Я не единственный репортер, который тобой интересуется. Когда ты вплотную подойдешь к вопросу о политическом будущем, любопытных станет еще больше. Эта книга, эта карта, твоя связь с Хейл Мохалу, Водяная Мельница — ключи, указатели направления, другие тоже смогут разобраться.
— Я сожгу книгу, порву карту и снимусь с учета в Хейл Мохалу.
— А Хью Спенсер?
— Кто? А, художник.
— И Карен Оберн. Пройдет какое-то время, пока она все просчитает. Ее рабочая гипотеза, что ты — лесбиянка. Временно… У Карен есть амбиции. Тебе нужно самой рассказать обо всем людям раньше, до нее.
— Ты с ума сошел.
— Если она обнаружит факт — разразится скандал, а если ты…
— Глупое безрассудство.
