Клуб «Темные времена» полностью

Оказавшись в ярде от них, Бенчли широко расставил ноги, опустил руки, перенес вес тела на каблуки сапог и оглядел всю компанию. На мгновение его бледно-серые глаза остановились на Хелен. Ее сознание забило тревогу. Девушка не двинулась с места, но ей отчаянно хотелось сбежать от его пристального взгляда.

Спутник Бенчли, Лоури, встал подле хозяина, сдвинул назад помятую шляпу и вызывающе посмотрел на лорда Карлстона и мистера Хаммонда. «Люди вроде него упиваются насилием», – подумала Хелен, изучая мясистое лицо с выступающими венами. Он явно не гнушался крепкого алкоголя. На поясе бриджей сверкал нож.

– Уильям, мой мальчик, – протянул Бенчли, изогнув мрачный рот в улыбке; его худые щеки изрезали морщины. Наставник графа снял шляпу, под которой скрывался кудрявый каштановый парик, и слегка поклонился. Поклон вышел неискренним. – Как вижу, ты наконец вернулся!

По качеству костюма и шляпы с широкими полями и низкой тульей Хелен поняла, что Бенчли принадлежит к среднему классу. Тем не менее он обращался к графу по данному при крещении имени. Значит, они близкие друзья. «Или, – подумала Хелен, заметив, как сжалась рука Карлстона, – были ими когда-то».

– Почему ты здесь, Сэмюэл? Я полагал, что ты сдерживаешь бунты в Манчестере. На Боу-стрит мне сообщили, что тебя попросили удалиться из Лондона.

– Конечно же это Рид тебе сказал? – Бенчли на мгновение опустил веки. Хелен сразу поняла, кого он имел в виду. Мистер Рид – член уголовного полицейского суда на Боу-стрит, глава сыскарей. – Черт бы его побрал. Как я мог не поприветствовать после долгой разлуки своего дорогого друга, лучшего ученика, товарища по оружию!

– Я польщен. – Лорд Карлстон склонил голову. – Но тебе нельзя возвращаться в Лондон, пока на Боу-стрит ты – persona non grata[32].

Бенчли раздраженно вздохнул:

– Боже правый, да ведь с того случая на Рэтклиффской дороге прошло уже пять месяцев! На меня ничто не указывало, а Уильямс доказал свою вину, повесившись в камере. – Он жизнерадостно улыбнулся Карлстону. – Удивительное везение.

У Хелен вспотели руки. Джон Уильямс. Безжалостный убийца членов двух семейств, которые жили в домах, стоявших вдоль Рэтклиффской дороги. Это дело закрыли, а самоубийство в тюрьме подтвердило причастность к жестокому насилию этого человека. Сыщики даже пронесли труп Уильямса по улицам города, демонстрируя народу, что злодей найден. Тем не менее слова Бенчли намекали на то, что он – настоящий убийца.

– Хочешь сказать, что это ты жестоко расправился с семьей Марра и людьми из таверны «Кингс армс»? – озвучил лорд Карлстон ее мысли. Хелен стояла позади него и могла разглядеть лишь профиль графа, но и на нем было написано сильное отвращение. – Будь ты проклят, Бенчли, это были невинные люди!

Его наставник развел руками:

– А ты не знал? Я думал, Рид тебе рассказал.

– Он только сообщил, что тебя отправили в Манчестер, где бушуют восстания. А все остальное лишь слухи. – Голос графа потерял все краски. – Но теперь ты сам в этом признался.

– А ты догадливый, мальчик мой, – одобрительно улыбнулся Бенчли, но теперь под его весельем скрывалась настороженность.

– Ты убил невинных людей, Сэмюэл. О чем ты только думал?

– Не раздувай из мухи слона, Уильям. Среди твоих так называемых невинных овечек было как минимум два темных создания. Я не настолько низко пал.

На мгновение над аллеей повисла жуткая тишина. Мистер Хаммонд с сестрой тревожно переглянулись. Лорд Карлстон не двигался, но зубы его были плотно сжаты, а челюсть напряжена. Наконец он заговорил бесцветным голосом:

– Наоборот, Сэмюэл, ты зашел слишком далеко. Ты дал мне слово! Ты поклялся с этим покончить!

«Покончить? – опешила Хелен. – С чем, с убийством невинных людей?» Леди Маргарет хотела коснуться его спины, но Хелен поймала ее за запястье и покачала головой, глядя прямо в ошарашенные глаза дамы. Она поступила бесцеремонно, учитывая то, что они были едва знакомы, но девушка понимала, что сейчас не время отвлекать графа в надежде его утешить.

Бенчли пожал плечами:

– Я ошибся. Слегка переусердствовал. Такое случается, ты же знаешь. – Он улыбнулся, обнажив желтые зубы, блеснувшие в темноте. – Не стоит зацикливаться на моих просчетах, Уильям. Ты должен это понимать, верно? Mea culpa[33] – лишь трата времени.

– Христа ради, Сэмюэл, что ты такое говоришь? Ты перерезал глотку младенцу!

Хелен вздрогнула; сознание, разгоряченное словами графа и подробностями из «Таймс», нарисовало ей в красках кровавую сцену кощунственной, беспощадной расправы. Что за чудовище способно на убийство малыша?

– Младенцу, Сэмюэл! – еще раз воскликнул лорд Карлстон. – Пощадил хотя бы ребенка!

– Пощадил? – В голосе Бенчли нарастал гнев. – И ты туда же, Уильям? А я надеялся, что ты-то меня поймешь! Вот увидишь, скоро ты окажешься на моем месте и сам задумаешься над тем, стоит ли спасать жизнь вечно хныкающему дитятке лавочника? – Он с силой вдолбил трость в землю, и два глухих удара резко отдались в голове Хелен. – Я поступил лучшим образом. Они все были запятнаны.