Грета правильно сказала: у мироздания есть чувство юмора. Линдси оно подкинуло послание в виде каламбура: подними задницу! То есть в буквальном смысле. В конечном счете не столько желание, сколько ее решимость помогла ей похудеть. И теперь Линдси ясно понимает, что, если она хочет изменить мир, ей просто надо поднять задницу и действовать — с чикагским Женским фондом или без него.
Линдси встала, широко расставив ноги. Согнулась пополам и, задрав задницу, попыталась коснуться лбом пола. Удивительно нелепая поза, хотя грохнуться физиономией в яблочный торт и носить клеймо ведьмы — тоже не подарок.
Раскинув руки и глядя в глаза своему отражению, Линдси медленно клонилась вперед. «До чего я хороша… Фу!» Как не стыдно думать о самой себе так… хорошо. Ладно, пусть эта мысль будет ее тайной; никто больше не узнает.
Пальцы нащупали пятки, она нагибалась ниже, ниже, ниже. Может, сегодня наконец удастся дотянуться лбом до пола. Линдси с завистью покосилась на соседку. Немыслимо: та умудрилась коснуться икр локтями.
А йога в самом деле обладает живительной силой, даром что пот льет градом. Жарища — ерунда. Линдси готова заниматься бесконечно долго. Она улыбнулась, расслабилась, жжение в растянутых сухожилиях под коленками начало утихать.
И вдруг удивленная донельзя Линдси стукнулась лбом об пол; у нее вырвался смешок. Пот заливал глаза.
Сидя за длинным столом красного дерева, Клаудия наблюдала, как запотевает ее стакан. Перед каждым из присутствующих стоял стакан воды со льдом, и несколько кувшинов были расставлены в стратегически важных местах по всему столу. Капельки влаги росли, росли, сливались с другими, ручейки бежали по стенке стакана вниз, по дороге собирая новых попутчиков. Подставку Клаудии не дали. Ну и прекрасно — пусть заодно обвинят ее и в том, что она им стол испортила.
На Клаудию свалились крупные неприятности. Академия не приветствовала учителей, замешанных в делах, способных принести школе дурную славу. А в жизни Клаудии в последние месяцы дурной славы было хоть отбавляй. Потому Питерсон и звонил ей домой. Хотел со своей «располагающей» откровенностью сообщить, что вопрос о ее сомнительном поведении выносится на повестку дня следующего заседания педсовета.
И вот теперь она присутствует на собственной вариации процесса над Салемскими ведьмами — то бишь на весеннем заседании педсовета Академии.
Но если старейшины Салема положились на слова девочек-подростков, то в Академии обвинители полагались на слова некоего безымянного информатора. А в остальном, похоже, за триста с лишним лет мало что изменилось. Достаточно взглянуть на Марион и ее тупую непреклонность — такая же рукотворная истерика описывается у Артура Миллера в «Тигле».
Педсовет выражал «обеспокоенность», и Клаудии надлежало оправдаться. Она находит подкинутого младенца в школьном туалете, после чего имеет дерзость попытаться взять ребенка на воспитание. Она состояла и продолжает состоять членом книжной группы, в которой (по слухам) практикуется колдовство. Помимо этого, странные сведения поступают из ее класса: под сомнение ставится ее профессионализм как преподавателя, и вызвано это неоднократными ссылками на ее неспособность — или нежелание — писать на доске.
За окнами конференц-зала нежно зеленела юная листва. Кусты сирени, обрамлявшие круглую площадку перед школой, стояли в полном цвету — если бы открыть окна, сюда долетело бы их густое благоухание. Солнце сияло на изумительно синем небе, украшенном кое-где пушистыми белыми облачками. И воздух этим ясным майским утром наконец потеплел, вселяя надежду на скорое лето.
Клаудию слегка мутило. С тех пор как она в туалете глянула на тест и увидела две розовые полоски — они появились в считанные секунды, а не минуты, как значилось в инструкции, — с тех самых пор Клаудия уже не могла списывать утреннюю дурноту на нервы. Она была потрясена. Ее так захватили последние события — потеря Элиота, горькая оплошность с желаниями в Клубе, похищение Джил, а потом и проблемы в школе, — что мечты о ребенке отошли на второй план.
У нее задержка на неделю, а она не заметила! Даже извлеченный на свет божий позабытый листок разлинованной бумаги не сумел ее переубедить — она скорее готова была поверить в то, что отключилась и потеряла целую неделю жизни, чем в такую задержку.
После процедуры с тестом у Клаудии подкосились ноги и голова пошла кругом, пришлось опуститься на унитаз. Кусочек пластика покоился на крышке бачка. Клаудия несколько минут сидела, засмотревшись на две розовые полоски.
Но настоящий шок случился, когда она сообщила новость мужу. Клаудия упаковала тест как подарок, перевязала ленточкой и, сильно нервничая, вручила Дэну, как только он пришел с работы.
Тот округлил глаза на пакетик, а Клаудия нарочно напустила туману.
— Надеюсь, тебе понравится, — сказала она. — Это будет с тобой долгие, долгие годы.
