Мара сама не заметила, как снова загляделась на акварель с яхтой, что висела напротив ее стола. В последнее время она то и дело пялилась на картину, даже шея ныла, потому что приходилось держать голову очень прямо, чтобы не отсвечивало стекло. Ветер надувал большой белый парус яхты. На парусе, рядом с сине-белым флажком, выделялось число 365. Художник, молодец, здорово поймал свет: солнечные лучи брызнули из-за края паруса. Мара дивилась на число — что оно означает? Что-то связанное с навигацией? Номер яхты? Число дней в году? Что бы ни значило загадочное число, разглядывая яхту каждый божий день, она мечтала уплыть.
Неуклюжей походкой к Мариному столу подошел доктор Сили, сложил губы куриной гузкой.
— Вы ведь, кажется, знакомы с Джил Требелмейер?
— Знакома.
— Какой ужас, что с ней случилось. Ужасно.
— Да, ужасно. — Кому, как не Маре, знать, насколько ужасно.
Доктор Сили сверлил Мару взглядом, та хладнокровно смотрела на него. Ждала.
— Говорят, этого Джона Лэтама подозревают в исчезновении еще одной девушки. В Висконсине.
Мара кивнула:
— Я читала в газетах.
— До меня также дошли весьма тревожные слухи о том, что ваша книжная группа каким-то образом связана… что вы занимаетесь… э-э… колдовством. Что скажете? — Доктор Сили вздернул подбородок.
Мара похлопала ресницами.
— Ах, это? — Улыбнулась и для пущего эффекта подпустила в голос беспечности. — Что с этими слухами поделаешь! — Она покачала головой и фыркнула. — Какое там колдовство. Обычная салонная игра — вроде столоверчения. Когда-то мы прочитали книжку про ведьм, ну и захотели подурачиться. Колдовать и не думали. Вы об этом спрашивали? — Мара скорчила мину: какой, мол, идиотизм!
— Я случайно заметил, что вы читаете книги по колдовству, заговорам и заклинаниям.
«Случайно заметил книги в закрытом ящике моего стола?»
— А когда нагрянули полицейские и расспрашивали вас о Мэттью, я случайно услышал, что они интересовались и колдовством.
«Случайно услышал — когда настежь распахнул свою дверь!»
И все стало ясно.
Доктор Сили — вот кто стукач! Слухи поползли с его подачи. Он обнаружил книги, когда рылся у нее в столе. Ему были известны имена членов ее книжного клуба. И у него есть пациентки из Женского фонда. А уж коли эти сороки что-то пронюхают — добра не жди.
Отвращения во взгляде Мары доктор, казалось, не заметил.
— Что ж. Я просто спросил. — Он немного подождал, будто рассчитывая, что Мара как на духу во всем сознается. Убедившись, что чистосердечного признания не будет, добавил: — Хорошо, что маньяка поймали. И хорошо, что с вашей Требелмейер все в порядке. Она ведь оправилась?
— Да-да, вполне. Не сегодня-завтра встанет рядом с нами у кипящего котла.
Глаза у доктора Сили полезли на лоб.
— Оглянуться не успеете, как она уже будет напропалую творить заговоры и налагать проклятья на нехороших парней. — Мара выразительно щелкнула пальцами. Сделав вид, что лишь сейчас заметила испуг доктора, хихикнула: — Это я так, дурака валяю.
Доктор неуверенно улыбнулся.
«Как только у тебя морда не треснула», — подумала Мара.
— Хм. Ладно… — Сили кашлянул. — Работайте.
И просеменил к своему кабинету.
Мара посмотрела на часы. Однако и впрямь надо браться за работу, а то он снова заявится и примется ворчать. Хорошо хоть в животе больше не урчит с утра до ночи. Время было почти обеденное, но Мара решила сначала закончить с картами пациентов.
Грете, слава богу, удалось отменить их заклинания. Мара больше не принималась распевать ни с того ни с сего и сбросила два килограмма из тех, что набрала. По килограмму в неделю. Если б только можно было худеть, как Линдси, играючи… Но Мара не смела и заикнуться об этом. Диета — не такое уж суровое наказание.
Аппетит стал прежним; она уже не уплетала по целой коробке печенья в один присест. А Генри снова брился только раз в день, а дня два назад Мара обнаружила на полу ванной клочок шерсти. Напустилась на Типпи — вечно от него вокруг лохмы, — но пригляделась и сообразила, что шерсть, надо думать, с мужниной спины.
Доктор Бернштейн признался, что результаты гормональных анализов не позволяют сделать определенный вывод. По его словам, единственное, чем можно объяснить внезапное оволосение Генри и столь же внезапное прекращение роста волос, — это
Мара ничего не рассказала Генри про заговоры, а слухи, гулявшие по Академии, до него не дошли. Он заметил неловкое молчание, повисавшее в учительской при его появлении, и натянутые улыбки в коридорах, но решил, что все дело в его небывалой волосатости. А причиной были слухи о том, что его жена-колдунья вместе со своей книжной группой превратила бедолагу в вервольфа. Правда открылась ему только три недели назад, когда на бейсбольной тренировке он незаметно подошел к группе мальчишек.
— Ага, его жена и миссис Дюбуа, они обе ведьмы! — говорил один из мальчишек.
— Врешь!
