— Это для Алекса, ему требуется помощь, — старалась улыбаться, чтобы не выглядеть воришкой в ее ангельских глазах.
— А как тебя зовут? — спросила меня малышка, чем сбила с толку.
— Ника! — крикнула ей, обойдя назойливое детское любопытство, стремительно двигаясь к выходу.
— А меня Мира! Ты очень красивая, Ника! — добавил детский голосок, отчего заставил меня улыбнуться в хаосе происходящего.
— И ты тоже, детка! — ответила ей на вылете из дома.
Прости, моя хорошая, но мне пора спасать твоего дядю, иначе, ты бы думала обо мне совершенно по-другому.
— Тебя только за смертью посылать, — недовольно проворчал он, забирая из рук пакетик со льдом, когда я появилась в гараже.
— Я думаю, нам все же стоит поехать в больницу. А вдруг пальцы сломаны или трещина? Я же здорово проехалась по ним.
— Как там тебя? — спросил Алекс неожиданно.
— Ника.
— Ника — это Вероника? Или, может быть, Моника?
Зараза! Сощурила на нем свой взгляд. С какой целью интересовался, негодяй? Ответ был прост: чтобы не упустить лишний шанс поиздеваться, как он умел.
— Ника — это Ника, — не растерялась и создала пародию на его ответ, который прозвучал некоторое время назад. — Доволен?
— Не совсем. Ногти почернеют и отвалятся, — проговорил со знанием дела, прикладывая к пальцам ноги лёд. А затем добавил, подмигнув. — Но благодарю тебя за педикюр, Ника. Давно о таком мечтал.
Кажется, уже не злился, наоборот, шутил, расслабляя меня и удручающую обстановку. Но когда я подвинулась ближе, чтобы полюбопытствовать о его ноге, испугалась не на шутку:
— Да она у тебя опухшая!
— Надо и вторую ногу под колеса твоей машины подставить, как считаешь? Зато будет одинаково аккуратно выглядеть, — тут же выстрелил наповал весельчак.
— Так, поехали! — не выдержав более, я вскочила с места и ухватилась за мощное мужское предплечье, чтобы потянуть его тело за собой. — Нужно срочно в травмпункт и никаких отговорок.
— Не нужно, — продолжал упираться словно баран.
— Алекс, — впервые обратилась к нему по имени, заставив его замолкнуть. — Прошу тебя, едем в больницу, пока не поздно.
Серые глаза блондина внимательно смотрели на меня.
— Пожалуйста, — чуть ли не умоляла, понимая, что, упрашивая, таким образом, могла повлиять на него.
Какое-то мгновение он не отвечал, лишь глубоко вздохнул, затем встал, опираясь по большей части на одну ногу, без моей помощи. А потом включил уже знакомого мне байкера:
— Не надейся, что в моем присутствии сядешь за руль после всего. Я поведу машину.
— Совсем чокнулся?! А как же нога?
— Не отвалится.
— Ты ненормальный!
— За тачку свою не беспокойся. Будем ехать медленно. И малышку с собой прихватим. Пошли.
И не дожидаясь меня, поковылял прочь из гаража, пока я озадаченно стояла на месте и провожала его фигуру с открытым ртом.
Алекс
— Ну ты даёшь! Что за бандитская пуля?
Григорьев мило встретил меня в огромном холле своего модного здания, тыча пальцем на ногу, забинтованную от ступни до голени. По привычке, приветствуя друг друга, мы стукнулись кулаками.
— Да так, — я незначительно махнул рукой, — мелочи жизни.
— Нормальные такие мелочи, что костыль с собой прихватил, — удивился друг. — Сам за рулём?
— Сестра подбросила.
— Знал бы, заехал за тобой.
— Вижу, спешишь кинуть меня на съедение своим фешенебельным акулам?
— Брось, они милые создания.
— В данный момент я выгляжу куда более беспомощно. Они разорвут меня, не открыв даже пасть.
— Будь в прекрасном расположении духа, и тебя пальцем никто не тронет.
— Ты на самом деле уверен, что я похож на представителя твоей компании?
Витя должен был понимать, что его план теперь пошел коту под хвост, также как древнее со времен мамонта пари.
— Ты о своей ноге? — он и бровью не повел на мой внешний вид, когда сам выглядел по-деловому с иголочки, с уложенной прической и без единой щетинки на лице. Не хватало все это зафиксировать воском, и манекен готов для всеобщего обозрения в выставочном зале.
— О ней родненькой, — подтвердил догадку Григорьева.
— Если таким образом хочешь, чтобы я сжалился над тобой, то…
— Я не нарочно.
— Тогда ясно.
— Долго будем еще стоять? — спросил между делом.
Ему-то хорошо упираться двумя ногами в основание под собой, а мне пару дней поберечься нужно было бы.
— Ох, пардон. Присядем, — предложил он тут же.
— У тебя разве собственного кабинета нет? А выглядишь более представительно, — словесно задевал друга, когда в том же холле наши тела плюхнулись на мягкие диваны для посетителей.
— Я бы, конечно, начал твое знакомство с отделами и провел бы экскурсию по всему рабочему офису, но…
— Издеваешься?
— Да, не в твоем положении сейчас расхаживать как павлину, распушив хвост.
— В моем ковылять бы отсюда потихоньку, но ты же не дашь.
— Дам. Одну возможность, — позволил мне оживиться, но я-то знал, друг только и делал, что капканы расставлял мастерски.
— Какую?
— Проявить себя в деле, — обнажил белоснежные зубы в улыбке, что-то замышляя.
Я закатил глаза к потолку, благо не цокнул языком, как это любила делать одна знакомая блондинка.
— Ты не отстанешь от меня, — сказал Григорьеву, сознательно идя на поражение.
