— И больше не вернешься? — сожаление проскользнуло в ее звонком детском голоске.
— Я… не знаю, — ком в горле мешал воспроизводить слова.
— В последнее время Алекс ходит грустный, — сказала она, чем еще больше заставила мое сердце неприятно сжиматься в груди. — Это из-за того, что ты уезжаешь?
Я промолчала, вытирая навернувшиеся на глаза слезы. Хотелось бы в последнее верить.
— Скажи ему, что я буду скучать, — попыталась собрать волю в кулак, но мой голос дрожал.
— Хорошо, Ника, — тихо так прозвучала малышка.
Спустя несколько минут милого с ней общения, нам все же пришлось завершить вызов. Девочка спешила отозваться на клич матери, а мне необходимо было уснуть. Или хотя бы постараться сделать это.
Сложно. Особенно без Новикова. Без него теперь все казалось трудным.
Алекс
Солнце адски обжигало кожу.
Крем от загара я заранее не приобрёл, и в отеле, где остановился сегодня утром, обнаружил несколько одноразовых пакетиков с кремом.
Поскольку в итальянском языке я ничего не смыслил, использовал вещество под глаза, надеясь, что оно было предназначено от отёков.
Заснуть в пять утра следующего дня после эмоционального разговора с Григорьевым, а затем каким-то чудом успеть приобрести единственный оставшийся билет на самолет в нужную для меня сторону, было делом не из лёгких. Кружилась голова от недосыпа и аномальной непривычной для меня жары.
Но что не сделаешь, ради одной блондинки, которая прочно обосновалась в моей голове и ни при каких обстоятельствах не собиралась покидать нагретое место.
Да я и не выгонял. Пусть бы там задержалась надолго. Можно даже навсегда.
А пляж и в самом деле выглядел просто сказочно, Гришка не лукавил, когда отправлял сюда, за несколько километров от Милана, оформляя командировку. Выделил отличное место в отеле для проживания пока на первые две недели, а дальше на вольные хлеба.
«Диамант» хорошо платил, не обижал. Оставалось дело за Никой — не простое для нас обоих. Опустить бы все формальности, предложив стать моей, но дело в том, что с ней хотелось всего настоящего. Того, чего девушка действительно заслуживала. А вот заслуживал ли я её, нужно было еще разузнать.
Не пролетел ли? И не получу ли затрещину наряду с отрицательным ответом за свою неспешность, позволив ей улететь из страны в расстроенных чувствах?
Сюрприз того стоил, конечно.
Италия. Милан. Роскошный отель, куда отправил нас двоих Витька. Для него это дело привычное, для меня — волнительное, а для Ники затеивалось как неизвестное.
Сейчас она лежала под зонтиком и нежилась на солнце, читая какой-то журнал, ну или делала вид, что была занята чтением. А я наблюдал, стоя неподалеку, и не мог оторвать от нее взгляда.
Образ в купальнике выглядел слишком горячо. Не каждый раз предоставлялся шанс увидеть ее в таком виде. А я хотел каждый день и каждый час любоваться красотой тела, его плавных изгибов, длинных ног, изящно обвивающих мой торс, роскошных рук, обнимающих меня и никого больше. И не только в купальнике наблюдать девушку, сошедшую с обложки того самого журнала, который она листала, нахмурив лоб.
Я жаждал ощущать ее всю, чувствовать возле себя, везде и постоянно. Поэтому я находился там, где была она. Клубкова Вероника.
Чем ближе приближался к шезлонгу, на котором разлеглась девушка, соблазняя своей неземной красотой, тем отчетливей понимал, что последовал бы за ней хоть на край света. И ничто бы не остановило меня. Прямо как сейчас.
Плевать, что мог заработать пощечину, либо отхватить по колокольчикам, но разве я отступлю?
Я предстал перед Никой неожиданно.
В обыкновенной футболке и шортах, с чудной панамой на голове, купленной у торгаша при входе на пляж, вырос из-под земли, так сказать, внезапно свалился с неба, нисколько не удивив девушку.
Почувствовав моё появление, в скудном любопытстве она чуть отодвинула от лица журнал в сторону.
— Не желаете составить мне компанию, синьора? — вместо приветствия сказал я, старательно произнося каждое слово на итальянском.
Всю ночь не спал — разучивал.
— Синьорина, — поправила она, буркнув, без тени улыбки на губах, и вновь спряталась за чтением журнала.
В глазах не заметил перемен на свое появление, которое должно было потрясти Клубкову. Взгляд скрывался за темными очками, и она могла не узнать меня, но этот вариант отпадал сразу.
Прекрасное и совершенное тело её было расслаблено. Только губы сжаты, а это уже говорило о многом. Она была зла.
Синьорина, значит. Что же, это дело было не за горами и поправимое.
— Это "да", или "нет"? — спросил я, продолжая стоять на том же месте.
— Вы загораживаете собой солнечные лучи, — услышал недовольное замечание вместо четкого ответа на свой вопрос.
— Много солнечных лучей для вашей нежной кожи — вредно, — старался убедить её и не отступать назад.
— Меня спасет зонтик.
— Он и от дождя-то не всегда спасает, — слова Ники вызвали у меня откровенную усмешку.
— Вы, можно подумать, спасете?
Она все-таки отложила в сторону журнал и наградила своим вниманием.
— Конечно. Укрою собой, даже если в этом не будет особой необходимости.
