Петр Андреевич, как и Ирина, был настроен говорить. И самое интересное, что его слова не походили на заготовленную речь. Это означало только одно: его действительно переполняют переживания, и он на самом деле чувствует внутри себя борьбу. Как святые отшельники. Только святой ли он? Это другой вопрос.
Тимофей — лучший «слушатель» в городе Москве, если речь идет о тишине или о звуках. А еще он — полицейский. Возможно, именно это Петру Андреевичу и нужно. Возможно, только так в его рассудке проснется что-то, что оживит его сознание.
Лотоцкий решился наконец задать свой первый вопрос:
— Петр Андреевич, я приехал к вам из-за ваших переживаний. Я расследую убийства, и вы, насколько мне известно, занимаетесь примерно тем же.
— Я помню, что я ничего не помню, — усмехнулся пожилой мужчина. — Только ощущения. Это не расследование. Это розыски вслепую.
— Я тоже живу ощущениями.
— Вы же полицейский? Вам нужны факты.
— Это штампы, Петр Андреевич. В реальной жизни бывает иначе. Расскажите мне все, что знаете, а мы попробуем разобраться. Это не допрос и не экзамен. Я кое-что знаю о тишине и беспамятстве. Возможно, мы сможем помочь друг другу.
— Что именно вы хотите знать? — Лицо старика стало живым. Привычная ему самому растерянность пропала. «Я в деле», — об этом говорила каждая черта его лица.
— Убийства девушек. Мне сказали, именно они пробудили ваше подсознание.
— Знаете, как ощущают себя люди, потерявшие память? Праздничным тортом, от которого отрезали половину. В моем случае оставили маленький кусочек. То ли старик, то ли пятилетний мальчик. Есть много фактов, которые мне рассказали о моей прежней жизни. Их все можно отправить в помойку — для меня это просто буквы. Кроме одного: у меня была жена, которую я не помню, и у нас с ней была дочь, о которой я ничего не помню тоже. Причем, если при имени Маргарита в моем сердце что-то просыпается и мне хочется говорить с ней и умолять простить меня, то когда мне называют имя дочери — Ольга, — я не чувствую ничего. Вот они.
Петр Андреевич достал из кармана фотографию. Две женщины: молодая и постарше. У обеих длинные черные волосы. Обе улыбаются. И обе пребывают сейчас где-то, куда живым людям до срока не попасть.
— Медсестры распечатали мне эту фотографию из аккаунта в социальных сетях. Есть еще несколько. Но эта мне нравится больше. Тут Маргарита именно такая, какой я себе ее представляю. Женщина, за которую хочется отдать жизнь. В итоге, правда, получилось иначе: жизнь отдала она, а я остался один, высохшей веткой — без листвы и без ствола.
Тимофей бережно взял фотографию и принялся рассматривать. Скорее, из вежливости. Этот снимок не даст ничего. Таких фотографий миллиарды, и с каждым днем их становится все больше и больше. Селфи, которое сделала дочь. На заднем фоне вода. Видимо, снимок сделан во время отпуска. Где в этот момент был их отец и муж? Может, сидел и пил пиво в баре? А может, спал в отеле? А может, остался в городе, чтобы отдохнуть от семейной суеты? Любопытна природа прошлого: оно есть, и его нет одновременно.
— У меня есть хобби, — продолжил Петр Андреевич, убирая снимок обратно в карман. — Возможно, оно появилось не сейчас, а еще в «прошлой» жизни, но я люблю детективы и преступления. Таким образом лучше удается почувствовать границы, которые присутствуют в человеке. Понимаете?
Тимофей кивнул.
— Есть нормальные люди, а есть те, кто поступает неправильно. Мне очень интересно, почему столько людей совершают ошибки, за которые затем расплачиваются другие. Вот, например, водитель грузовика, под который мы попали на нашей «легковушке». Причина простая: он был нетрезв и протаранил наш автомобиль. Дальнобойщики — порядочные люди, но и среди них попадаются ничтожества. Выпил пива, и твой грузовик становится многотонной бомбой. Одно неаккуратное движение — и два человека из трех отправляются на тот свет, а тот, что остается жив, лучше бы умер вместе с ними.
Тимофей знал эту историю. Авария произошла в Подмосковье. На Т-образном перекрестке водитель рефрижератора словно специально направил свой грузовик в крошечный Hyundai.
