— Просто мы не можем найти вашего сына, — закончила она.
Леонид Викторович помрачнел.
— А вы его ищете?
— Да, — ответила Варвара.
— Он что-то натворил? — Леонид Викторович чуть было не добавил «опять».
— Точно мы не знаем. Вы знаете, что на днях он задерживался на сутки?
Конечно же, Леонид Викторович это знал. Поэтому кивнул и сразу же отвлекся на мобильный телефон — дать своему лицу несколько секунд, чтобы собраться. Разговор не будет легким. У богатых редко бывают простые беседы — особенно если напротив сидит полицейский.
— Вашего сына не было сегодня на работе, его нет дома, и он не отвечает на телефонные звонки. Билетов на его имя куплено не было.
Она также успела узнать, что никаких действий по кредитным картам Бориса Булгакова не совершалось, но упоминать об этом не стала, потому что данные поступили неофициально, от IT-бригады, а это дело деликатное — особенно когда говоришь с богатым человеком, за спиной которого стоят лучшие адвокаты.
— Мне он тоже сегодня не звонил.
— То есть вы не знаете, где он может быть?
— Если бы знал, то сказал.
Леонид Викторович предложил кофе, Варвара согласилась. Больше потому, что хотела снять напряжение в разговоре. Этот человек — боец. Ситуация и так двусмысленная — почему бы не сгладить ее хотя бы чашкой кофе?
Леонид Викторович передал просьбу помощнице.
— Вы всегда так поздно засиживаетесь в офисе? — спросила Варвара, украдкой оглядывая кабинет. Никакой роскоши — во всем минимализм. Варвара успела посмотреть фотографии из дома Булгакова-младшего, которые сделал на смартфон Тимофей. Теперь уже точно ясно, что дизайн-проект квартиры на Остоженке заказывал именно отец. Офис был как будто ее продолжением.
— Бывает. Но сейчас меня беспокоит, что мой сын, как вы говорите, пропал.
«Удивительно, — подумала Варвара, — то ли Леонид Викторович жестокосердный отец, то ли он давно ждал от сына подобной выходки. А может быть, и сам все устроил. Никакого волнения, никаких эмоций. Можно подумать, у них тут переговоры о предстоящей сделке».
— Вы не хотите ему позвонить? — спросила она.
— Я обязательно ему позвоню. Без свидетелей. Если он пропал, то пять-десять минут ничего не изменят. Думаю, вы правильно поймете мои слова. Поэтому давайте разберемся с вашими вопросами ко мне, а потом я буду делать то, что считаю нужным.
Тут бы не помешал Тимофей. Но они с Антоновым решили — Варвара поедет одна. Во-первых, потому что сложно было чего-то ожидать от этого разговора — никого не нужно было раскалывать и никакие тимофеевские «ощущения» на этом этапе не нужны. Возможно, это очередная их ошибка. Но сам Тимофей с таким предложением согласился, и уже через полчаса сидел на свидании с Верой — том самом, которое так многообещающе начиналось и так бесславно закончилось.
— Что он рассказывал вам о задержании? — спросила Варвара.
Почему-то ей и самой хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно скорее: Булгакова-старшего нельзя было назвать неприятным человеком, но сама ситуация была мерзкой, потому что она наперед знала — скажет Булгаков-старший ровно то, что сочтет нужным, а значит, смысла в его ответе будет минимум. Что-то вроде пресс-релиза, где все либо предельно складно, либо запредельно двусмысленно.
— Что рассказывал? Ну, прежде всего то, что это была не первая ваша встреча, незадолго до этого вы заходили к нему на работу. Он сказал, что проходит свидетелем по какому-то делу, но уточнять не стал.
— Но вы помогли ему нанять адвоката.
— Нет, не помогал. У него есть смартфон, а в нем записаны номера телефонов. Он набрал тот, который посчитал нужным.
— Звучит так, что вы совершенно не в курсе его жизни.
— А я и не в курсе. Он уже взрослый человек, а я еще старше. Меня гораздо больше заботят дочери — от них, простите, больше толку.
(Интересно!)
— Борис на тот момент был не свидетелем, а подозреваемым.
По лицу Булгакова-старшего нельзя было понять, удивлен он или разочарован. Могло даже показаться, что Варвара ему не об уголовном деле сообщила, а о прогнозе погоды на завтра. Поэтому она, не дождавшись реакции, продолжила:
— Мы расследуем убийство трех девушек. Все они были убиты после посещения ночных клубов. У нас есть доказательства, что по крайней мере в двух случаях из трех ваш сын находился на тех же вечеринках, что и они. Вдобавок невероятным образом пропали видеозаписи из подъезда и придомовой территории, а они бы могли обеспечить ему алиби — доказать, что он никак не мог быть на месте убийства в указанное время. Поэтому мы исходим из того, что в момент убийств его дома не было. Это не прямые улики, но это и не все улики.
Тут Варвара сказала неправду. Пусть спокойный отец хотя бы немного поволнуется.
— Так, — произнес он после небольшой паузы. — И вы считаете, что он убийца?
— А вы считаете, этого не может быть? Разве не вы помогли исчезнуть записям с камер?
— Каким образом?
— Позвонить кому-нибудь. Как это обычно делается…
Булгаков-старший рассмеялся:
