— Делать мне больше нечего. Если хотите знать, я считаю, что жизнь должна проучить его когда-нибудь. Конечно, он не убийца, но, по правде говоря, ангелом тоже не является. Скажу больше: он хулиган, у которого слишком короткая память. Знали бы вы, сколько раз я помогал ему выпутаться из разного рода передряг. Ничего серьезного — просто юношеские выходки, которые никому не причиняли вреда, но помогать приходилось. В какой-то момент я сказал ему: «Больше помощи не жди. Я не твоя нянька».
— Он живет на широкую ногу. Это никак не вяжется с его зарплатой программиста.
Булгаков снова усмехнулся. Создавалось впечатление, что ему действительно надоело переживать о сыне. Так что разговор походил не на пресс-релиз, а на главу из сюрреалистического романа, где все оказывается не так, как у людей.
— Борис живет на мои деньги. Если я перестану его обеспечивать, он скатится до уровня мелкого мерзкого преступника. На большее у него ума не хватит.
— Леонид Викторович. — Варвара допила кофе и почувствовала, как энергия возвращается к ней. Она даже подумала, что не против поговорить с этим человеком подольше — явно взаимоотношения отца и сына выходили за рамки классических. Если только, конечно, все происходящее не хитрая многоходовка и спектакль. — Давайте вы мне сейчас расскажете все про сына и про то, как вы участвуете в его жизни. Простите, но я пока вам не верю. Мы просто разговариваем — у меня даже диктофон не включен. Вы мне расскажете, а я послушаю. И тогда у меня не возникнет мысли, что вы как-то можете быть причастны либо к исчезновению Бориса, либо к его жизни. Я не просто так к вам приехала. Если бы происходящее было шуткой, я бы лучше провела время в более приятной компании.
Тут она, конечно, не сдержалась. Вернее, стала сама собой. Сказала прямо, что думает, потому что деликатностью этого человека не победить и хитростью тоже.
— Как вас по отчеству? — спросил Булгаков.
— Сергеевна.
— Варвара Сергеевна. Вы молодая девушка. И вам, наверное, кажется, что по законам природы и вообще по всем возможным законам отец должен любить сына и принимать его таким, какой он есть?
— Я так не считаю.
— Вот и я так не считаю. Бывают умные люди, бывают талантливые, а бывают дурачки. Вот Борис — дурачок. У него была невеста. Девушка — чудо. Я все думал: что же такого она в нем нашла? Скромная, из обеспеченной семьи, образованная и очень хорошо на него влияла. Он ее бросил за неделю до свадьбы. Через два года опять собрался жениться — и опять сбежал. Я думаю, это многое говорит о человеке. Сначала я винил себя — думал, что не так себя вел с ним или не так воспитывал. Но у меня две прекрасные дочери. А Борис дурак. Я помню этот день, как сейчас: во мне родилась и укрепилась мысль, что его жизнь — это его выбор. Все, что мог, я ему дал. Не все богатые родители снисходительны к сыновьям — я не баловал его. Он избаловался сам. Почему? Понять не могу. Бросить двух женщин, каждая из которых спасла бы его. Возможно, и хорошо, что так вышло — Господь их уберег. Я обеим позвонил и сказал: вы хорошие девочки, и я вас люблю, и, если вам понадобится моя помощь, только скажите. А сына моего прощать не надо. Его даже Бог не факт, что простит.
— И вы не против, если он окажется в тюрьме?
— Если за дело — не против. Я не могу сказать, что ненавижу его, но и любви к нему у меня не осталось. Я не просил его о том, чтобы его принципы совпадали с моими. Мне было важно, чтобы он был благодарен тому, что имеет, и понимал, что его заслуги в этом никакой нет. Но шли года, а человек как был подростком в остром пубертатном периоде, так им и оставался. Родителям это не исправить. Если человек глухой — он глухой.
— Вы сказали, что Борис не убийца. Почему вы так считаете?
Булгаков задумался. Их беседа как-то незаметно перестала походить на разговор полицейского и миллионера. Варвара видела: этот человек был искренен, что для нее самой стало неожиданностью. Каких только чудовищ она в начале встречи себе не рисовала!
— Борис не убийца, потому что у него кишка тонка.
Варвара, сама того не ожидая, улыбнулась. Булгаков это заметил и улыбнулся в ответ.
— Варенька. У него не только кишка тонка, у него все насквозь просвечивает. Это он для себя почему-то решил, что его маски способны ввести в заблуждение. Вот он какой накачанный, вот он какой загорелый и спокойный. На дурех и дураков это производит впечатление. Но я-то вижу: он трус, каких поискать. Может быть, поэтому я и не бросаю его окончательно, потому что знаю: с его бестолковостью и без денег вреда будет больше. Даже не ему самому, а кому-то другому.
— Вы позвоните ему сегодня? У вас есть какой-то способ связи с ним?
Прямой вопрос, который требовал прямого ответа. «Химия» в их диалоге уже присутствовала, поэтому Варвара знала: все, что она сейчас услышит, будет правдой.
— Нет, не позвоню.
— А если он исчез, потому что мертв?
