Не будет же он сейчас объяснять Варваре и Тимофею, что до «клубного убийцы» ему сегодня нет никакого дела. Да и какая разница, найдут они его или нет, если главное в его жизни рассыпается. У всех всегда все рассыпается. Все они неудачники. Варвара осталась одна, Тимофей всегда был один, и вот теперь он, Антонов, тоже на пути к одиночеству.
Супружеским ложем для него станут уголовные дела.
Он посмотрел на маркер, которым собрался писать. Из всех цветов он почему-то сегодня выбрал синий. Совпадение, конечно, но на первое свидание его жена тоже пришла в синем — только другого оттенка. Сидела напротив него в кафе, чуть позже шла рядом с ним по улице, а затем провела с ним четыре года, в течение которых между ними (в их маленькой Церкви) так и не появилось того, что скрепляет мужчину и женщину окончательно. Ни волшебной любви, о которой он иногда слышал истории, ни детей, которые, возможно, отвлекли бы его супругу от тягостных мыслей.
Он и не предполагал, насколько тягостны были ее мысли. Наверное, потому что привык воспринимать ее в своем доме как должное. И дом почему-то сейчас назвал «своим», хотя, по идее, это их квартира — они же семья.
По крайней мере, так он считал до сегодняшней ночи.
— Что мы имеем, — произнес наконец Антонов голосом оптимиста, который растерял весь свой оптимизм.
Все, конечно, ждали новостей от Варвары. Если Тимофей со своими «молчаливыми допросами» искусно направлял расследования в верное русло, то IT-бригада Варвары наносила завершающий удар. Искусные айтишники неофициально прочесывали все возможные базы данных, а алгоритмы искусственного интеллекта находили совпадения там, где, казалось бы, их найти невозможно.
Например, дело погибшего художника Давида, что было раскрыто недавно. О нем еще долго говорили в отделении. Тимофея превозносили за его необъяснимые таланты ощущать, где правда, а где ложь, а о бригаде Варвары перешептывались: если компьютерные алгоритмы уже сейчас умеют выуживать улики из ничего, то что будет через пять лет? Может, и полиция станет не нужна?
— У меня новостей нет, — произнесла Варвара. — Вернее, всего понемногу, и все ни о чем. Тимофей, ты говорил, что не считаешь Бориса Булгакова нашим убийцей?
— Скорее, не считаю. — Тимофей потянулся в кресле, чтобы размять затекшие мышцы. — Вернее, да, считаю, что он никого не убивал. Тональность не та. Внутренний мир слишком слаб.
— Вот и его отец уверен в том же. У них вообще так себе семейка: ощущение, что Булгакову-старшему давно наплевать на сына, и он даже не расстроится, окажись тот в тюрьме. В общем, он считает, что от Бориса можно ждать чего угодно, только не убийств. Говорит, что сын его безмозглый трус и только деньги удерживают его на плаву.
— Найти Бориса не удалось? — спросил Антонов.
— Я считаю, нам нужно оставить его в покое, — произнесла Варвара.
— Единственного подозреваемого?
— Он не единственный подозреваемый, а притянутый за уши подозреваемый. Скорее всего, он скрывается, потому что натворил какой-то ерунды и боится, что мы его за это задержим, а отец перестанет давать ему деньги. Мы, конечно, продолжим числить его в розыске, но сил в рамках этого дела на него тратить не нужно.
— Господи, — Антонов не знал, что ответить, — если бы люди знали, как рассуждают в полиции, то все бы наши отделения снесли в один вечер.
— Варвара права, — ответил Тимофей. — Ты же попросил меня «послушать» Бориса? Я «послушал». Борис — самодовольный человек, возомнивший себя черт знает кем. Но он именно
— О’кей, — согласился Антонов. — Бориса вычеркиваем. Что еще?
Варвара листала свои записи.
— Мои специалисты не смогли найти никаких новых связей между убийствами сейчас и жертвами прошлого десятилетия. Информации слишком мало, чтобы искусственный интеллект мог что-то сформулировать. Тут даже гипотезы сложно выдвинуть.
— Тимофей?
— Я бы сказал, что попахивает «висяком». Но я хочу попытаться разговорить одного человека — он живет в хосписе и ничего не помнит.
— Звучит превосходно, — усмехнулся Антонов.
— Я думаю, на сегодняшний день он — единственный наш шанс. Только не просите от меня фактов и доказательств, их нет. Мужчина попал несколько лет назад в аварию, в которой чудом остался жив, но его жена и дочь погибли. Он не помнит ни самой аварии, ни того, что было прежде. Грубо говоря, пятилетний ребенок с интеллектом взрослого мужчины. Есть интересные моменты. Он увлекается криминальной хроникой. Почему именно ей — интересный вопрос и, возможно, ключевой, потому что хобби он мог выбрать себе и получше, например, собирать пазлы или разучивать шахматные партии. Но его подсознание выбрало чтение новостей про преступления. И именно новость про убийства наших девушек что-то пробудила в нем. Он уверен, что знал убийцу. Но, как я сказал, кроме этого, он пока ничего сказать не может.
