Чтобы быть взрослым, говорила мать, недостаточно отпраздновать 12-й день рождения. Нужны испытания. Только они делают мальчика мужчиной. Вот твой отец, говорила она, так и не стал мужчиной.
(Возможно, поэтому его и не было рядом с ними, потому что мать отличалась требовательным характером. Настолько, что иногда с ней было тяжело. Например, он должен был постоянно следить за чистотой своего тела, и поэтому вся ванна была завалена мылом, которое покупалось про запас.)
Еще он должен был следить за чистотой своих мыслей, потому что только так в человеке могут раскрыться сверхъестественные способности. «А ты мой сын, — говорила она, — и рожден для великого. Иначе не был бы моим сыном, или им был бы не ты».
Все было достаточно четко, но при этом неопределенно. Ничего не говорилось про его сверхзадачи, поскольку именно для них он был создан, иначе к чему такое тщание.
«Что я должен делать?» — спрашивал он мать. А та отвечала, что в какой-то момент он сам поймет, а пока все, что от него требуется, — это содержать себя в чистоте. Это же нетрудно?
При этом вся одежда в их доме всегда была грязной, все было грязным, и он был самым неопрятным в мире учеником. Несоответствие идей? Отчего же, как раз полное во всем соответствие. Все внешнее — наносное. («Учись не воспринимать мир глазами, чувствуй его душой, и тогда откроется в тебе внутренний взор, который научит тебя разделять вещи на правильные и неправильные, и тогда откроется тебе понимание, что на самом деле ты должен делать. А пока пойди вымойся»).
А в остальном все было, наверное, нормально.
Если не считать того, что матерям никогда не постичь своих сыновей.
Если, конечно, не поставить перед собой задачу — взять сыновей под контроль.
Если не сказать — под полный.
Чтобы он понял, наконец, ее.
Сын — рожденный не просто так и не абы кем.
Вслед за чистым детством наступает чистая юность, которая оказывается «чистой» только внешне. Он продолжает мыться и моется каждый день — утром, днем и вечером, — и за мыслями старается следить, но как их контролировать, если они становятся сильнее тебя? Особенно когда ты видишь, что раздаешься в плечах, и тело твое взрослеет, и мир вокруг становится другим — совсем не таким, каким его тебе описывали.
Девочки становятся красивыми.
Девочки перестают быть девочками и становятся чем-то большим.
Все каким-то образом начинает вращаться вокруг девочек.
Но это другой мир. Отчасти (или в первую очередь) потому, что все они держатся не столько надменно, сколько обособленно от него. Но все же, наверное, да, надменно, потому что как еще держаться с человеком, который чист телом и душой? А они подчас смотрят только на одежду, и тут уже выбирать не приходится: какая есть, такая и есть.
И все же: что делать с внутренним светом, который рвется наружу?
Поэтому однажды ему встречается человек, который говорит: «Ты будешь очень красивым мужчиной». Возможно, в первый раз он услышал в отношении себя это слово — «мужчина», и забыть уже не мог, как и предсказание, что он будет красивым. И разумеется, особенным.
А девочки поймут все позже. Глупенькие и недалекие создания. Хотя достаточно красивые, и думать о них приходится больше, чем требуется человеку, который следит за чистотой своих мыслей. Особенно перед сном.
А она продолжала врываться в его комнату, чтобы быть уверенной, что он именно спит, а не делает что-то непотребное.
Сняла замки с туалета и ванной, чтобы в любой момент так же ворваться и убедиться, что сын именно моется, а не занимается глупостями.
Не вполне нормальная мать.
Попросту говоря, больная на голову. Скорее бы умерла. Но смерть — не ее подруга. У нее полно других подруг: например, интуиция, когда она все-таки исхитряется застать его за глупостями, и тогда он получает так, как давно не получал.
— Хочешь быть как отец? — кричала она. — Вот и будешь как отец! Если не остановишься.
Но он и не собирался останавливаться, потому что в глубине душе понимал, что хочет быть как отец, которого он никогда не видел и о котором ничего не знал, кроме того, что тот был куском грязной туалетной бумаги.
Свобода имеет разную форму и обретается разными способами.
В один из дней он не вернулся домой, и это был первый вздох его новой жизни, от которой он понятия не имел, чего можно ждать. Только знал, что именно так он и должен поступить, потому что его мать давно перестала быть матерью (став чудовищем), а его собственная жизнь все больше становилась его собственной.
Даже у самых странных юношей бывают друзья. Вот и у него появился товарищ, с которым они делили квартиру. Сам он не платил ни копейки, потому что у его друга было достаточно денег, чтобы платить за все самому. Но что они разглядели друг в друге?
Кому-то из них было скучно. А кому-то просто хотелось изменить в жизни хотя бы что-то. Кому-то хотелось выручить товарища, а кому-то — быть вырученным. И созвучие их жизней было таковым, что каждый проводил время, как считает нужным, а вместе они оказывались только вечерами, когда слушали музыку, смотрели фильмы и выпивали.
