Преступники. Персонажи, с которыми он сталкивается каждодневно. Где пролегает тонкая грань между виной и предрасположенностью?
Разумеется, он прочитал массу книг по криминалистической психологии. И все они вместо того, чтобы прояснять ситуацию, делали ее для Тимофея еще сложнее.
Это в глазах обывателя все просто: есть проступок, есть наказание. В Ветхом Завете иудеи смотрели на это еще буквальнее: глаз за глаз, зуб за зуб. Звучит жестоко, но на самом деле это было великое искусство баланса: когда из жизни убираются ненужные рассуждения и сомнения. Убил — и будешь убит. Украл — и потеряешь, что имеешь.
Возможно, это действительно путь к истине: не ставить перед жизнью ненужные вопросы? Не об этом ли он говорил на том единственном свидании с Верой: как, потеряв вечность, человек обрел беспокойство, потому что все его естество начало порождать вопросы? Ведь очевидно, что современный, знающий и образованный человек почти потерял возможность быть счастливым. Слишком много внутренних забот вместе с умствованием на него навалилось. И блаженны созерцатели в пустынях, которые принимали все как есть, и вопрос для них стоял только один — как освятить душу Благодатью Духа Святого? И именно они в итоге оказывались ближе всего к той части вселенной, где пребывают Бог, ангелы и всякие невидимые существа, которым нет ни числа, ни имени.
Верит ли Тимофей в Бога? Он не знает. Но святые сами по себе ему всегда были интересны. Их мудрость идет вразрез с человеческой логикой. Тимофей однажды читал историю про старца, который попросил освободить преступника, а за невинно осужденного не заступился. И ученикам объяснил это так: злодею нужен шанс на покаяние, а невинный и так окажется в Вечном Царстве.
Из всех подобных историй следует одно: мир видимый ничего общего не имеет с миром непостижимым. И Тимофей, несмотря на весь свой внешний атеизм, душой тянется именно туда — в пространство, где все видимые законы теряют свою силу — в том числе и те понятия, по которым привыкла работать полиция. Ведь, по сути, оказывается, что все книги по уголовному праву — это все та же адаптация ветхозаветных принципов. Их конечный смысл — смириться с тем, что мир земной есть мир земной и искать абсолютной справедливости на нашей крошечной планете нет смысла. Поэтому-то за зуб полагается отдать зуб, а за глаз — тоже глаз.
Тимофея действительно заботил внутренний мир самых скверных злодеев, а именно — маньяков и серийных убийц. Возможно, это большая ошибка — пытаться их понять, потому что, чем больше ум Тимофея увлекался подобными вопросами, тем больше он понимал, что часть убийц достойна сочувствия, как бы чудовищно это ни звучало. Нет, он не ставил под сомнение законы. Более того, он был полностью согласен, что всякий маньяк должен сидеть в тюрьме и желательно всю жизнь, потому что кривое дерево не исправить. Но вина ли дерева, что оно такое?
Ему вспомнился случай, когда одного из серийных убийц (кажется, в Штатах) поместили в психиатрическую клинику, а его мать осудили на тюремный срок. Потому что именно она заложила в своего сына процессы, которые обернулись в итоге чудовищными злодеяниями.
Вот и «клубный маньяк» — неуловимый злодей, их главная головоломка весны: что в нем от человека ведающего, а что от заблудшего? И в какой момент в его голове пошло что-то не так? Наверняка же не в двадцать лет, а гораздо раньше. А если раньше, то может ли он нести ответственность за вещи, над которыми не имел власти?
В такие моменты полиция и весь социум в целом начинали казаться Тимофею карательной машиной, а мудрость святых — именно тем идеалом, к которому должен стремиться любой человек.
Возможно, он действительно в какой-то момент зайдет в храм по-настоящему, и ему навстречу выйдет мудрый священник, который объяснит все «на пальцах». И оживит в его одиноком сердце любовь, а та исцелит все его, тимофеевские, скорби и сомнения.
Он просыпается в семь утра от звонка будильника. Сегодня много дел и задач. Но, проснувшись, он первым делом думает не о земных заботах, а о девушке. Он пишет ей: «Доброе утро», и почти сразу получает ответ: «Доброе!»
Потом он идет умываться, а когда возвращается к телефону, его ждет еще одно сообщение: «Как твое утро?»
Странный вопрос: утро только началось. Но он отвечает ей: «Замечательно!»
От тягостной прогулки накануне не осталось и следа. А общение с этой прекрасной девушкой дает ему ощущение, что его странная, в общем-то, жизнь в целом нормальна.
Они познакомились недавно. Какое счастье — ее не нужно спасать и не нужно от нее спасать мир: она никогда не станет его или чьей-либо матерью. Удивительно, что он вообще не воспринимал ее в ключе «кем она станет или кем он ее сделает». Рядом с ней ему было спокойно, и ей с ним, судя по всему, тоже.
