«Да», — отвечает она. И добавляет: «Сейчас так жить гораздо сложнее. Трудно уметь остановиться. Но мне повезло».
Повезло, что встретила его?
Или то, что не умеет слышать и говорить, как все обычные люди?
Поэтому он спрашивает ее: «Почему тебе повезло?»
Какое-то время в комнате тихо-тихо, и он слышит только свое мужское дыхание. Наконец раздается писк. Экран загорается — пришел ответ: «Потому что я знаю о смерти больше, чем кто бы то ни был».
На нем черная майка и черные джинсы. В комнате темно. За окном темно. Всюду, наверное, темно. И особенно в том космосе, которым является его душа, — там чернее черного. И только сердце бьется, и только грудь поднимается и опускается при каждом вдохе и выдохе. И только мысль о том, что есть еще кто-то, кто понимает о смерти больше, чем… он?
Вот она, ловушка.
Он чувствует, как рушится невидимый замок.
Его охватывает злость, с которой он не может справиться. Поэтому он швыряет в стену книгу, которая лежала рядом, на столике. А затем поднимается и остервенело бьет несколько раз ногой в стену. Потом успокаивается, вернее, не успокаивается, а не знает, как ему успокоиться. Он хватает телефон и хочет что-то написать в ответ, но понимает, что писать не имеет смысла, потому что какой в этом смысл? Если все рассыпалось, то оно рассыпалось. Если исчезло, то исчезло. Если судьбе суждено в очередной раз обмануть его, то у нее это получилось.
Ибо все, о чем он просил жизнь, — это дать ему окно в жизнь. А совсем не ту, что будет понимать что-то о смерти.
И он все-таки пишет ей: «Ты ничего не знаешь о смерти».
Никаких смайликов и никаких восклицательных знаков. Как прочитать, так покажется, будто писал спокойный и уверенный в себе человек.
Черт бы все побрал!
И черт бы все побрал еще тысячу раз!
И ее сообщение, которое пришло следом. После которого он все-таки швыряет телефон о стену — так же, как и книгу до этого. Только если книга осталась невредима, лишь немного помялся корешок да растрепались страницы, то телефон разбился вдребезги, и от их переписки и ее слов ничего не осталось.
А сообщение было таким: «Я знаю ровно то, что я знаю. Жалкий убийца».
Он открывает глаза и радуется, что это был сон.
Бывает же!
Сон.
Что имеем — не храним, потерявши — плачем.
Куда пропало прекрасное лицо Антонова?
Вокруг глаза огромный синяк. Губы тоже наполовину синие.
Тимофей и Варвара смотрят на коллегу и не знают, что сказать.
— Что же с тобой случилось такое? — произносит наконец кто-то из них двоих.
На что Антонов коротко отвечает:
— Жена, — подразумевая, видимо, что супруга избила его, и именно поэтому от Антонова-оптимиста уже точно не осталось ничего — только уничтоженный физически человек. — Это же не будет мешать нам работать? — добавил он, и было видно, что каждое слово причиняет ему боль.
Короткая летучка ни к чему не привела. Все ждали новостей от Варвары, но она только сказала, что IT-бригада работает не покладая рук и результаты будут совсем скоро, нужно потерпеть.
Антонов, кажется, ее не слушал. Потом он молча поднялся с кресла и ушел к себе в кабинет. Тимофей и Варвара остались вдвоем.
— Это же неправда? — спросил он у Варвары. — У тебя же полно новостей?
Тимофей знал, наверное, все выражения лица Варвары. Особенно это — когда она уверена, что далеко продвинулась в деле.
Она кивнула.
— И что же такого не нужно знать Антонову?
— Пока ему лучше знать как можно меньше. Он же не говорит нам, кто его отделал. Женщины так бить не умеют.
— Но ты что-то накопала, с чем можно работать?
Варвара снова кивнула:
— Почти. Но мне нужен еще день. Что-то есть. Мы рядом.
И одарила его такой улыбкой, что Тимофей, не будь он Тимофеем, потерял бы внутри себя все опоры и с этого мига способен был говорить только о любви. Но Тимофей был Тимофеем, а Варвара — Варварой, и оба они были полицейскими. И пока волею судьбы им суждено оставаться просто коллегами, ибо если им и предначертано быть вместе, то не сейчас. И главная их задача на сегодня — не сделать друг друга счастливыми, а избавить мир от человека, который настолько потерян, что единственным выходом для себя видит убийство женщин.
Будучи потерянным, он бродит по просторам интернета. Рассматривает картинки, читает сайты. Дисплей ноутбука освещает лицо, и со стороны кажется, что он гость из потустороннего мира.
Какая-то девушка поставила ему несколько лайков на странице в ВК. Ей понравилось селфи, которое он сделал на берегу реки. Самой реки не видно, но можно разглядеть лес на заднем фоне, и голубое небо, и его лицо — во всех деталях.
Еще ей понравился снимок, тоже селфи, на фоне Москва-Сити. Высоченные стеклянные небоскребы отражают друг друга, и получается замысловатый сюжет из домов. На этой фотографии он небритый, что, наверное, придает ему мужественности.
И третий снимок, который она лайкнула: опять-таки селфи, но в одной из заграничных поездок несколько лет назад. То есть она какое-то время листала его ленту.
Интересно!
