Никакой физической близости у них не было. Пока они просто общаются: узнают друг друга получше, пытаются предугадать, есть ли в жизни каждого нечто общее, что поможет им не просто встречаться время от времени или переписываться, но лечь однажды в постель, а затем делить ее до конца своих дней.
Что она разглядела в нем? Возможно, именно то, что могут увидеть люди, обладающие необыкновенным чутьем к сути вещей. А она им обладала — поскольку была глуха и нема, и все, что у нее оставалось, это умение различать запахи и видеть что-либо своими глазами. И ощущать душой. По-видимому, то, что она увидела в нем, ей понравилось. И то, что она чувствовала, подарило ей покой.
Впервые в жизни он почувствовал, что может стать кому-то парой. Поэтому в беседах с ней был откровенен. Держа в секрете лишь одну часть своей жизни: ту, которая вдохновляла его не меньше, но также тяготила и напоминала, что он не такой, как все, а особенный.
Узнает ли она о его истинной сущности?
Рано или поздно это произойдет. Например, когда его наконец поймают полицейские, а то, что это случится, он не сомневался. С одной стороны, шли годы, и его жизни словно никто не замечал: он ходил на работу, гулял по улицам, посещал клубы, ощущал внутри себя напряжение (призвание?) и разряжал его так, как был должен. Но, с другой стороны, он понимал — все не бесконечно.
В глубине души он именно хочет быть наконец пойманным, поскольку устал от того, что возложила на него жизнь. Но и сдаться сам не может, потому что это будет нарушением всех правил. Неси свой крест.
Вот он и несет.
Все так противоречиво.
Он начал ощущать раздражение. Что-то снова копилось в нем. Возможно, дело в полнолунии — он отслеживал цикл луны, потому что понимал: если это бесцветное тело в тысячах километров от Земли способно поднимать и опускать океаны, то что говорить о людях. Кто-то из них в полнолуние превращается в волков, уходит в лес и тоскливо воет. Кто-то становится птицей и парит в темном небе. Кто-то разлетается на части и на какое-то время становится ничем.
Он вернулся в ванную.
В зеркале на него смотрело лицо 45-летнего человека.
Сходил в душ, потом побрился, а затем сварил себе кофе.
Он сидит перед компьютером, как и миллионы других москвичей. Раньше копали землю, а теперь нажимают на клавиши. Раньше чувствовали мельчайшие различия в погоде, а сейчас обратили все свое внимание на самолюбование и эгоизм.
Он, в общем-то, редкий персонаж. Его жизнь наполнена вне офиса. Хорошо ли ему с собой — другой вопрос. Но он, безусловно, особенный.
Его коллеги: несколько мужчин и несколько женщин. Все лица — безжизненные. И только пальцы, пальцы мертвецов шелестят по клавиатуре. С ним никто не общается, и он ни с кем тоже. Он просто выполняет свой долг, за который получает деньги. Кесарю, как говорится, кесарево.
Он встает со своего места и идет к кофейному аппарату. Делает себе капучино. По пути обратно сталкивается с невысокого роста коллегой — женщиной лет сорока.
Он пытается представить ее танцующей в клубе и не может. Она заживо погребена под своей бестолковой жизнью, и ничего из нее не выйдет — ни хорошего, ни того, от чего придется спасать мир. Она просто кривоногая бухгалтерша. Интересно, у нее есть парень? Наверняка. Такой же кривоногий и такой же бестолковый, и вечерами они вместе смотрят телесериалы, и весь их мир сосредоточен вокруг их зоны комфорта, в котором они незаметно раздаются вширь, и скоро станут настолько толстыми, что перестанут пролезать в дверные проемы или двери метро и будут занимать обе стороны эскалатора, и они возненавидят себя за то, какие они есть, и захотят сожрать друг друга, и это чувство будет взаимным и настолько сильным, что, пытаясь подавить его, они продолжат еще больше увеличиваться в размерах, пока окончательно не закроют собой солнце. И будет темнота. И будет скорбь.
И стенаниями наполнится земля, и будут слезы не о пропавших моряках и не о плененных воинах, а о душах неприкаянных, которые давно превратились в мелкие щепки, и глупая жизнь их — быстрое течение, которое ведет к обрыву: гигантскому такому водопаду, от верхней точки которого до самого дна — миллионы километров, и падение будет долгим, и растянется оно на миллионы лет, но на самом деле уместится в одно мгновение, потому что ТАМ все лишено времени и расстояний, лишено скорости (то есть расстояния, деленного на время), да и вообще всего того, что мы, живущие тут, на крошечной Земле, изо дня в день так холим и лелеем.
Страшная кривоногая женщина-бухгалтер.
«Мои дни похожи на картину Ван Гога», — пишет он ей.
А она отвечает ему: «Того самого, что чувствовал цвет так, как никто до него прежде?»
Он какое-то время думает и потом отвечает: «Да, и видит красоту даже там, где никто больше ее разглядеть не может».
«А знаешь, почему так?» — пишет она.
«Что именно?»
«Почему он рисовал именно так?»
Он думает. И набирает в ответ: «Потому что умел, когда надо, остановиться».
