Теребовльский князь был настолько силен, что после нескольких ударов его меча щит графа пришёл в негодность. По мере того как граф Орламюнде изнемогал в схватке с могучим соперником, у него складывалось впечатление, что перед ним не живой человек, но железное существо. Этот монстр сейчас разрубит его пополам! У графа сломался меч, он схватился за кинжал, но тот вылетел из его руки, выбитый точным ударом. Все, смерть!
Увидев занесённый над ним меч, граф Орламюнде поднял руки, прося о пощаде. Русский князь убрал меч в ножны и снял с головы блестящий шлем.
Граф Орламюнде ахнул: перед ним была девушка!
- Кто ты? - промолвил по-русски поражённый граф. - Кто ты, прекрасная?
В ответ раздался мужской смех: все-таки это был мужчина.
Граф никак не мог избавиться от изумления. Он впервые в жизни видел мужчину со столь красивыми, женственными чертами лица. Брови вразлёт, огромные голубые глаза, опушённые изогнутыми длинными ресницами, божественные уста и длинные вьющиеся волосы светло-русого оттенка совершенно ошеломили графа и привели в растерянность. Как будто у него на глазах сильного витязя превратили в прекрасную девушку или, наоборот, восхитительную молодую женщину наделили гигантской силой. Природа то ли подшутила над младшим из Ростиславичей, то ли выказала ему свою величайшую милость, соединив, казалось бы, несоединимое: мощь и красоту.
- Теперь я твой пленник, князь, - сказал граф Орламюнде. - Ты волен повелевать мною.
Василько задумчиво покивал красивой головой. Затем промолвил:
- Граф, ежели ты дашь мне слово больше не вторгаться в пределы Руси, я дарую тебе свободу.
- Даю слово, князь, - без раздумий произнёс граф Орламюнде.
Василько протянул графу руку в кольчужной перчатке для рукопожатия, тем самым заключая мир…
Граф Орламюнде сдержал данное слово, без боя уступив Ростиславичам города Червен и Грабовец. После чего немецкое войско ушло в Германию.
Оставшийся без союзников Владислав Герман совершенно пал духом, когда под Устилогом польское войско оказалось лицом к лицу с полками Ростиславичей и дружиной Давыда Игоревича.
Польские воеводы убедили своего князя дать сражение русским.
Это была очень упорная битва. Польские рыцари дважды опрокидывали конные дружины Ростиславичей, но пешие полки галичан и волынян всякий раз спасали положение, не позволяя прижать русское войско к реке Буг.
Под вечер, когда Василько во главе теребовльской дружины и венгерских конников рассёк польское войско на две части, победа стала склоняться на сторону русичей.
Желая укрепить расстроенный центр своего воинства, Владислав Герман решился на отчаянную атаку встык перемышльского и галицкого полков. Польский князь повёл в сечу телохранителей: отборный отряд храбрейших витязей. От их удара галицкая дружина подалась назад, знамя упало. Все смешалось в яростной рубке.
Поляки воспряли духом и все сильнее теснили русичей. Но тут Владислав Герман был ранен стрелой в руку навылет. При мощном телосложении он обладал робкой душой избалованного ребёнка и жутко боялся боли. Бросив меч и щит, польский князь обратился в постыдное бегство, проклиная своих телохранителей, которые не уберегли его.
Видя бегство своего князя, поляки мигом лишились мужества и оставили поле битвы. К концу ноября Давыд Игоревич и Ростиславичи окончательно изгнали их за пределы Руси, отняв города Щекарев и Верещин.
В одной старинной притче говорится: однажды лиса попросила барсука выгнать из её норы енотовидную собаку. Барсук прогнал собаку, однако облюбовал лисью нору и остался в ней жить.
Эту притчу Давыд рассказал братьям Ростиславичам как укор: их помощь вышла ему боком.
- Спору нет, вами биты и немцы и поляки, - молвил Давыд на пиру по поводу славно завершённой войны, обращаясь к братьям. - Без вашей подмоги мне одному ни за что не совладать бы с недругами. От всех владимирцев вам низкий поклон. - Стоящий над столом Давыд слегка поклонился в сторону Ростиславичей, сидевших напротив. - Однако дело вышло как в той сказке про барсука и лисицу. Кум пособил куме избавиться от незваного гостя и сам же куму из дома выгнал. Не по-людски это, братья. Не по-христиански.
Владимирские бояре, сидевшие за соседними столами, одобрительно загудели, соглашаясь.
Рюрик Ростиславич сдвинул на переносье свои жёсткие тёмные брови и сказал, глядя исподлобья:
- Коль на то пошло, брат, ты тоже согнал Ярополка с владимирского стола.
- Не я согнал, а великий князь киевский, - поправил Давыд. - Волею Всеволода Ярославича взял я Волынь, которую вы, братья, отнять у меня норовите.
- Что нами в бою было взято, то наше по праву войны, - резко бросил Рюрик.
- Ты не на чужой земле находишься, - заметил Давыд. - Я звал тебя на помощь по-дружески, по-братнему. Ты же отнял у меня почти половину вотчины и молвишь, что так и надо.
