Володарь и Василько, узнав о намерении великого князя захватить Галич, попытались убедить старшего брата пойти на поклон ко Всеволоду Ярославичу.
– Исполчается на нас большая сила, брат, а мы не готовы к войне, – молвил Володарь. – Верни Марию обратно в свой терем и выдай Нерадца великому князю. Это избавит нас от распри с Киевом.
Василько был единодушен с Володарем.
– Всеволод Ярославич того и гляди вскоре помрёт, тогда, брат, ты можешь смело разводиться с Марией и жениться на ком угодно. Ныне же нам лучше не дразнить лихо, пока оно тихо.
Но Рюрик не послушал своих братьев.
– Коль вы робеете пред великим князем, то я не устрашусь сразиться с ним и без вас, – заявил он. – Незачем мне дожидаться смерти великого князя от недугов. В сече любое копьё может лишить жизни Всеволода Ярославича. Я не стану унижаться перед выжившим из ума стариком!
Собрав дружину и пеший полк, Рюрик без промедления устремился навстречу рати великого князя, которая уже миновала города Луцк и Перемиль, приближаясь к верховьям Буга.
У городка Плеснеска две рати разминулись, но, обнаружив это, повернули обратно и сошлись в небывалой по ожесточённости битве близ села Убежичи.
Галичан было меньше в два раза, чем киевлян и союзных с ними волынян и туровцев, но благодаря умелому расположению ратников на пересечённой оврагами местности Рюрику удалось в самом начале сражения вклиниться своей дружиной между волынянами и великокняжеским полком. Галицкие лучники перестреляли половину лошадей в волынской дружине, вынудив волынских гридней сражаться пешими.
Галицкая пехота обманным бегством заманила пеших туровских ратников в топкую низину близ разлившейся в весеннее половодье реки Сереть. Разом обратив свои копья на врагов, галичане обратили туровцев в бегство. Видя отступление своих фланговых полков, киевляне всё же не растерялись и долго сражались одни, выдерживая натиск галичан, теснивших их с трёх сторон. Сгрудившись на холме и изнемогая от усталости, киевляне полдня отбивались от галицких ратников.
Картину сражения изменила волынская дружина, сумевшая пробиться на выручку к киевлянам. Теперь галичане оказались между двух огней. В кровавой беспощадной круговерти упал наземь стяг Рюрика. Это стало для галичан сигналом к повальному бегству…
Всеволод Ярославич сидел на убитом коне, прихлёбывая из чаши целебный травяной настой, когда перед ним появился торжествующий Коснячко, нёсший за волосы отрубленную голову.
– Гляди, княже! – Коснячко поднёс окровавленную голову к самому носу великого князя. – Вот он – Нерадец! Долго мы за ним гонялись, но всё-таки настигли!
Коснячко злорадно засмеялся.
– Убери, воевода! – поморщился Всеволод Ярославич, резко отстранившись от мёртвой головы. – Что за дикость! Христианин ты или нет?
Коснячко обиженно поджал губы и зашагал прочь от великого князя, перешагивая через тела убитых ратников.
«Жалостливый стал, старый филин! – сердито думал он. – А когда посылал злодеев по души Эльжбеты и её сыночка, то о жалости не вспоминал!»
Великокняжеские гридни отыскали на поле битвы Рюрика, покрытого множеством ран. Рядом с Рюриком лежали бездыханными все его телохранители на почерневшей от крови земле.
Киевские дружинники уложили чуть живого галицкого князя на щит и принесли ко Всеволоду Ярославичу, который при виде залитого кровью Рюрика залился слезами.
– Видит Бог, не по твою голову я шёл сюда, – молвил Всеволод Ярославич, склонившись над Рюриком. – Мне была нужна твоя покорность, а не твоя жизнь. Эх, Рюрик, Рюрик… Ныне из-за твоей непокорности и я стал грешен, ибо на мне кровь твоя. Скажи мне свою последнюю волю, сыне. Обещаю выполнить её.
Рюрик слабо пошевелил бескровными губами, силясь что-то сказать, но силы уже покинули его. Всеволод Ярославич не расслышал даже шёпот умирающего. Через несколько мгновений Рюрик скончался.
Всеволод Ярославич зарыдал пуще прежнего, глядя в мёртвые глаза внучатого племянника, в которых ему чудился немой упрёк. Подоспевшие лекари и слуги кое-как успокоили старого князя, чуть ли не силой уведя его от бездыханного тела Рюрика.
Забрать мёртвое тело старшего брата приехал Володарь. Ему-то великий князь и передал во владение галицкий удел, как следующему по старшинству.
Был год 1092-й.
