– Сдурел ты, княже. Начисто с ума сдвинулся! Да рядом с Матильдой и Осолукова дочь – чистая пава, не говоря уже о Феофании. После этих твоих слов я с тобой, дурнем, и разговаривать-то не хочу!
Регнвальд ушёл, в сердцах хлопнув дверью.
Неделю спустя, видя, что Олег не намерен уступать ей, Феофания объявила, что расстаётся с ним навсегда. Забрав дочь и оставив Олегу сына, гордая гречанка взошла на корабль и отправилась в Царьград.
Множество тмутараканского люда пришло на пристань, чтобы попрощаться с архонтиссой. Женщины не скрывали слёз, мужчины кланялись Феофании в пояс. Купцы и священники продолжали уговаривать Феофанию остаться в Тмутаракани, даже когда она уже поднималась по сходням на корабль.
Олег не пришёл на пристань. Поднявшись на высокую дворцовую башню, он смотрел на караван из двадцати торговых судов, среди которых выделялась большая хеландия[139] под красными парусами. Это было ромейское судно, прочное и быстроходное. Командир этого корабля не раз выполнял различные поручения Феофании. Ныне эта хеландия увозила из Тмутаракани в столицу ромеев бывшую архонтиссу Матрахии, Зихии и всей Хазарии.
Воинственность Олега Святославича, всё-таки разгромившего волжских булгар, не столько обрадовала, сколько напугала Всеволода Ярославича. Он полагал, что в союзе с половцами Олег вполне может отважиться захватить не только Чернигов, но и Киев. Понимая, что Чернигов рано или поздно, но придётся уступить Олегу, Всеволод Ярославич опять придумал хитроумный ход, желая обезопасить себя от соседства со столь воинственным племянником.
Великий князь затеял переговоры с Давыдом Святославичем, желая привлечь того на свою сторону обещанием передачи ему Чернигова. В переговорах Всеволод Ярославич делал упор на то, что по старшинству не Олег, а Давыд более достоин черниговского стола. С этим нельзя было не согласиться. Давыд и впрямь был старше Олега на целый год. Более того, в случае неожиданной смерти Святополка Изяславича у Давыда имелись все права на высокий киевский стол, как у самого старшего из внуков Ярослава Мудрого.
Всё это Всеволод Ярославич изложил Давыду, пригласив его в Киев.
Давыд сразу смекнул, что великий князь желает видеть своим преемником на киевском столе его, а не Святополка Изяславича. Более того, Всеволод Ярославич был зол на Святополка, который, по его словам, строит козни против него. Давыд заверил дядю, мол, ему самому Святополк всегда был не по душе. За обещанный ему Чернигов Давыд был готов воевать даже с братом Олегом. Этим Давыд очень расположил к себе Всеволода Ярославича.
Во всей этой интриге целью Давыда Святославича было удержать Олега Святославича в Тмутаракани подальше от Чернигова. А Всеволод Ярославич стремился заручиться поддержкой Давыда и Ярослава, чтобы по возможности использовать обоих против Святополка, если тот вдруг осмелится захватить силой киевский стол.
Вернувшись из Киева в Новгород-Северский, Давыд сначала написал письмо брату Ярославу в Муром, расписывая ему все выгоды дружбы со Всеволодом Ярославичем. Затем Давыд послал гонца с письмом к Олегу в Тмутаракань, прося его не гневаться и не враждовать с ним из-за Чернигова, куда он намерен перейти по воле великого князя.
Олег в ответ написал Давыду, что иного и не ожидал от Всеволода Ярославича, мастера на различные уловки. Давыда же Олег упрекал в недалёкости и алчности, ради малой выгоды он готов попрать братнюю любовь и христианские заповеди.
«Что ж, брат мой, лишь в одном ты первенствуешь надо мной – родился ты раньше меня, – писал Олег в своём ответном послании. – В остальном же тягаться со мной ты не можешь. Как легко Всеволод Ярославич заловил тебя в свои сети! Ладно, Давыд, бери себе Чернигов и ходи в воле великого князя. Токмо не думай, что коль станешь ты черниговским князем, то я в твоей воле ходить буду!»
Давыд написал Олегу ещё два письма, в которых он благодарил брата за уступчивость и снисхождение. Давыд просил Олега не держать на него зла, ведь это не прихоть великого князя, но дедовский обычай – вручать наследственную вотчину более старшему из братьев. На эти Давыдовы письма Олег отвечать не стал. Это очень встревожило Всеволода Ярославича. Он решил пока оставить в Чернигове своего любимого сына Владимира.
Известие о том, что Олег занят войной с обезами[140], немного успокоило великого князя.
Вскоре иные заботы вскружили голову Всеволоду Ярославичу. В Киев приехала Ода вместе с послами германского короля. Всеволод Ярославич был поставлен в известность, что его дочь Евпраксия вышла замуж за короля Генриха и не жалеет об этом. Послы привезли письма от Евпраксии для отца, для братьев и сестёр.
Всеволод Ярославич не очень-то доверял немцам, которые вовсю расхваливали своего короля, изображая его доблестным воином, мудрым правителем и честным христианином. Великий князь тщательно расспросил Оду о житье-бытье Евпраксии в Германии.
