– И Валентин – тоже. Лучше б она выжила.
– Куда как лучше. У меня Настя вся расцвела. Радуется, детей ждет…
– Это если нас сейчас не грохнут. Нас – двое. Сейчас нас могут просто числом взять.
Но из дома не доносилось ни звука. Все словно застыло в молчании. Только тихо капала на пол кровь, собираясь в небольшие лужицы на полу.
Я уже успела отчистить вампира до груди, когда Питер все-таки что-то вспомнил – и разродился речью.
– Áve, María, grátia pléna; Dóminus técum: benedícta tu in muliéribus, et benedíctus frúctus véntris túi, Iésus. Sáncta María, Máter Déi, óra pro nóbis peccatóribus, nunc et in hóra mórtis nóstrae. Ámen.
И потом то же на русском, а то вдруг Господь латынь подзабыл:
– Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.
Ну хоть что-то вспомнил – и то хлеб. А то у меня уже руки ломило, как от стирки в холодной воде. Но я упрямо продолжала свое дело. Больно? И что?
Перетерплю. А вот второй раз может и не получиться. И что тогда?
Ничего хорошего. Единожды солгавшему дважды на слово не верят. Вот.
– Помоги мне, Господи в деле моем. Ты заступник мой, Бог мой, мир мой и я прошу твоей помощи. Избавь этого человека от ловчей сети и от злого слова; укрой своим плащом и защити от зла, не виноват человек в том, что искал правду. Не боялся он от страха ночного, оружия и зла людского – и зла, что приходит ночью. Не подпускай к нему зло, и убери раны с его тела, пошли ангела своего охранять его на любых дорогах и тропах. Ведь именно ты проложил их. Не осуждай человека за выбор его, за свободу воли, за пламя души – ведь именно ты сделал нас такими.
Оставалась еще голова и шея. Блин, ну пожалейте меня хоть кто-нибудь! Мне-то это за что… За то, что я сильнее… сила дается, чтобы помогать слабейшим…
Вот и все. Грязь была отчищена. И вампир передо мной представал переплетением невероятно красивых цветов и линий. Но слишком бледных. Ну да. Я сильно потрепала его. И сама выложилась, и он выложился. Нам теперь придется восстанавливать силы. Бедный Мечислав. Вчера оборотни, сегодня это нападение… Не успел получить фамилиара в полное распоряжение, как тут же оказался на голодной диете.
А вот так ему и надо! Чтоб не соблазнял своими… штанами!
– Нам пора, – вздохнула я.
Питер улыбался.
– Ты скажешь своим людям, чтобы меня не убивали сразу?
– Скажу. Если мы сейчас проснемся.
– То есть?
– Ты какой меня видишь?
– Красивой. Только прозрачной.
– А когда я начинала свою работу?
– Ты была намного ярче.
– Вот. Я много сил потратила, чтобы привести тебя в форму.
– И я тоже. То есть мы сейчас можем просто уснуть?
– Ну да. Я – точно.
– Это плохо. Откуда же твои люди узнают, что я не враг…
– Ну, Мечислав может мне присниться и все выяснить…
– А до этого меня раз двадцать пронзят осиной?
Я пожала плечами. Очень может быть. Мечислав не отличается добротой и любовью к людям, которые причинили ему зло. А покушение на меня – уж куда дальше? Лишение ценной собственности, источника силы и клоуна по совместительству…
– Юля, я могу отдать тебе свою силу? А ты расскажешь своим, кто я и что произошло.
– Ты уверен?
Я знала, что можно так и поступить. Но пусть это будет добровольное и осознанное решение.
– Это наш единственный выход. Не хотелось бы умереть, только-только освободившись от проклятия.
– А уж как мне бы не хотелось портить свою работу…
– Тогда… как передать силу?
– Просто протяни мне руку.
– Держи.
Я коснулась руки вампира. И ничего не ощутила. Как будто рука попала в струю теплого воздуха от кондиционера. Только воздуха – неподвижного.
А потом волна тепла хлынула вверх по руке. Прошлась по плечу, захлестнула голову и помчалась по телу вместе с кровью. Мне захотелось замурлыкать. Приятно. Так и восстанавливается сила… наверное. А Мечислав чувствует то же, питаясь моей кровью? Надо спросить.
– А что мне теперь делать?
– Ничего, – я сама не узнавала своего голоса. Но силуэт вампира на глазах становился все бледнее, а полянка расплывалась перед моими глазами. – Спи. Я обещаю сделать все, чтобы ты остался в живых.
