Сережа так и сидел на диване в гостиной. Я спихнула бумагу в сторону, упала рядом с ним и положила ему руку на бедро.
— Сережа, зачем ты хотел меня видеть?
— А… Э… — замямлил парень, но сейчас я не была настроена на долгие споры. Пусть что угодно, кто угодно, когда угодно, но не Мечислав!!!
Даниэль недаром разбудил во мне женщину. Поцелуй вышел долгим и почти вампирским. Когда я оторвалась от Сергея, он тяжело дышал, а я слизнула капельку крови, выступившую из потрескавшейся губы.
— Раздевайся.
Кажется, я застала мальчика врасплох. Но…
Черт бы все побрал! На меня накатило странное состояние. Я хотела — но не человека и не секса. Я хотела свободы — и власти над своей душой и разумом. И откуда-то точно знала, что секс даст мне эту власть.
— У тебя две минуты. Если уложишься — я твоя. Если нет — проваливай.
Это до него дошло. Всегда знала, что в разговоре с некоторыми парнями нельзя пользоваться сложными словами. Сережа потянул за пуговицы рубашки, но слишком медленно и неуверенно. И я решительно взялась за них.
— У тебя есть презервативы?
— Д-да.
Ну хоть что-то! И что за мужики пошли? Ты им самое дорогое предлагаешь, диски с записью Леньки ди Каприо и велосипед, а они нос воротят. Это, типа, шутка. Но время шу-ток кончилось. Наступило время страсти. И я плотоядно облизнулась.
— Отлично. У меня тоже. Но чем больше, тем лучше, ты как думаешь?
Бедолага уже никак не думал. А если и думал, то не головой, а головкой.
— Положи руки на диван и не двигайся, — мурлыкнула я. — Обещаю, ты получишь незабываемые впечатления….
Я прошлась по комнате, медленно стянула с себя маечку, избавилась от домашних брюк, задвинула шторы… не то, чтобы я стеснялась, но зачем кому-то устраивать бесплатное кино? Перебьются!
Мы долго целовались. Потом Сережа неловко принялся ласкать меня. Чувствовалось, что опыта у него… маловато. Большие загорелые ладони легли на мою грудь, погладили, сжали…
Наваждение прошло.
Как будто над ухом ударили в огромный гонг.
Я с ужасом повела взглядом по сторонам.
Это — я!?
Я сижу рядом с несчастным мальчишкой на диване — и готова была отдаться ему здесь же, в гостиной!?
Я готова была забыть любимого человека?!
Это — я!?
Сережа не успел отскочить. Я бы и сама не успела. Тем более он как раз потянулся ко мне, чтобы еще поцеловать.
У меня закружилась от отвращения голова, к горлу подскочил комок желчи — и не успела я опомниться, как меня начало жестоко рвать.
Прямо на ошалевшего от неожиданности парня.
Что ж, к чести мальчика — он не стал материться (разве что немного) и не удрал через окно. А может я слишком снисходительна. Поди, удери куда-нибудь в таком виде…
Меня рвало минут десять. За это время Сережа успел — выругаться по поводу чьей-то нехорошей матери;
— притащить мне тазик из ванной;
— притащить мне полотенце;
— принести графин с водой и стакан;
— снять испачканную одежду и застирать ее в ванной.
Одним словом, трудился за целый муравейник.
Когда меня перестало рвать, я тоже приплелась в ванну. И выглядела так печально, что у парня даже ругательств для меня не нашлось.
— Водчики налить?
— Нет. Но за предложение — спасибо. Прости, что так получилось.
— Ты чем-то траванулась?
Я пожала плечами. Скорее всего — это остаточное явление от общения с Мечиславом. Вампир, с его ядовитым обаянием. Интересно, его можно отнести к прокисшим продуктам — или к протухшим?
— Не знаю. Можно я искупаюсь?
Сережа с тоской поглядел на ванну. Он явно рассчитывал на то же самое, но и выпихнуть меня наглости не хватало.
— Купайся. Потом я. Идет?
Я кивнула. И, не дожидаясь, пока за парнем закроется дверь, полезла в ванну.
Минут через пять я даже смогла соображать.
Мои ощущения были простыми и в то же время очень жестокими.
Противно.
Отвратительно.
Гадко.
Первое, что я сделала, это прополоскала рот, а потом почистила зубы. Шесть раз.
Помогло плохо.
Привкус рвоты и поцелуев все равно оставался. Теперь я понимала, почему проститутки никогда не целуются. Ведь так и стошнить может. Все правильно. Умри, но не давай поцелуев без любви. А то все равно умрешь от отвращения. Не во время процесса, так поз-же.
Меня жестоко тошнило. Блин! Как я могла быть такой мразью!? Я ведь даже его не хо-тела! Если во время секса с Даниэлем я взлетала на небеса от каждого его движения, от каждого слова и прикосновения, то сейчас…
Сейчас инициатором была я. Я направляла. И я бы вела дальше, приказывала, разрешала и запрещала.
И что?
Да ничего!
Я была просто — роботом. Все мои мысли оказались обманкой. Свобода? Никакой свободы я не чувствовала. Да и есть ли она — вот такая? Что радости быть свободной, пере-ходя из одних нелюбимых рук — в другие, которым ты безразлична? Это путь вниз — и только вниз.
Даниэль!!!
От воспоминаний о любимом стало еще тошнее. Я сползла на дно ванны и разревелась в шестнадцать ручьев и всю душевую насадку.
