– Мы так не договаривались, – сказал Джошуа. – Потом впущу. А пока забирай Тайлера.
Он услышал, как открылась парадная дверь и голоса стали доноситься изнутри. Мама и Тайлер были в гостиной, хихикали и переговаривались шепотом, уже подвыпившие.
– Его-то мне как раз хватит, – сказал вампир. – Такой здоровый деревенский парень…
Тут в комнату Джошуа постучали и донесся голос матери:
– Джош? Ты там по телефону говоришь? Тебе давно пора спать!
– Прости, мам, – бросил он через плечо.
Затем послышался сдавленный голос Тайлера, и мама засмеялась.
– Тс-с-с!
От этого у Джошуа скрутило живот. Когда он снова выглянул в окно, вампир уже успел ускользнуть в подполье.
Вздохнув, мальчик высунул голову наружу, ощущая кожей прохладный ветерок. Все вокруг окутывала безграничная ночь. Он представил, как взмывает сквозь облака, наваленные, как сугробы, к звездному небу, к безграничной россыпи ледяных кристаллов звезд. Выше и выше, туда, где царят холод и тьма.
Занятия в школе тянулись, словно нескончаемая тяжелая пытка. Сосредоточиться на чем-либо Джошуа становилось все труднее. Все его тело, по ощущениям, состояло из свинца. Никогда еще в жизни он не испытывал такой усталости, но каждый раз, как закрывал глаза, его переполняла безумная энергия, от которой он начинал ерзать на стуле. И тогда ему требовалось прилагать усилия, чтобы не вскочить и не забегать по классу.
В мозгу вскипал жар. Прикасаясь ладонью ко лбу, Джошуа приходил в изумление от собственной температуры. Звуки в голове раскалывались, а свет, проникающий в окна, словно был заострен по краям. Джошуа блуждал взглядом по классу, фокусируясь на своих товарищах, сгорбившихся за партами, беспечно шепчущихся на задних рядах или уставившихся в никуда, точно безмозглые животные. Он никогда не был таким, как они, и хорошо. Просто так сложилось. Раньше он чувствовал себя меньше их, каким-то незначительным, будто родился без некого важного гена, при отсутствии которого не мог считаться приемлемым в сравнении с остальными.
Но сейчас он воспринимал их по-новому. Они вдруг стали казаться ему другими. Выглядели как жертвы. Как маленькие розовые свинки, которые ждали того, кто исполнит их предназначение, перерезав им глотки. Джошуа представлял, будто весь класс залит кровью, а он шагает по нему, будто ворон среди мертвых туш.
Джошуа был на полпути к подполу, когда его одолела тошнота, и тело стало содрогаться от рвотных позывов. Мышцы то и дело сокращались от боли. Он свернулся калачиком, прижавшись лицом к холодной земле, пока тошнота не прошла, оставив его, изможденного, лежать и ловить ртом воздух. Горло, почувствовал он, опухло и пересохло.
– Я не могу уснуть, – проговорил вампир из тени.
Джошуа моргнул и, еще не отрывая головы от земли, поднял глаза. Он сомневался, что ему хватит на это сил даже при всем желании.
Вампир находился где-то в дальнем углу под домом, за полосами света, косо падающими сквозь решетку.
– Здесь свет движется слишком быстро, – проговорил он, явно не обращая внимания на боль, мучившую Джошуа. – Я не могу расслабиться. А мне нужен покой.
Джошуа молчал. Он не знал, что должен на это ответить.
– Пригласи меня, – сказал вампир. – Внутри я смогу сделать, чтобы было темно.
– Что со мной происходит? – спросил Джошуа. Ему пришлось с усилием вытолкнуть воздух из легких, чтобы заговорить. Он с трудом слышал сам себя.
– Ты меняешься. Уже почти закончил.
– Я будто умираю.
– Ха-ха, забавно.
Джошуа уткнулся лицом в землю. Ощутил слабое покалывание, будто что-то взбиралось по его штанине.
– Я помню, как сам умирал. Было страшно. Это нормально, что ты боишься, Джошуа.
Это прозвучало смешно. Мальчик прищурился и всмотрелся туда, откуда исходил голос.
– Я тогда был в том сарае. Помогал на ферме, где выращивали сахарный тростник. Мы с ребятами спали там на чердаке. А однажды один парень пропал. Мы не придавали этому особого значения. Добродушный мальчик, хорошо работал, только он был немного того, и мы считали, что рано или поздно он попадет в какую-нибудь беду. Мы решили, что дождемся выходных и тогда пойдем его искать. Но он вернулся раньше. Появился ночью из окна на втором этаже. Я тогда чуть не обоссался. Он как будто залетел в облаке. И не успели мы ничего сказать, как он на нас напал. Забил больше половины, как собак. Но троих из нас оставил. Может, потому что мы относились к нему добрее, не знаю. Но он решил сделать нас такими же, как сам. Кто знает, почему. Но видишь ли, ему не хватило ума рассказать нам, в чем дело. Да он, наверное, и сам этого не знал. Просто держал нас там ночь за ночью и понемногу кормил. И все это время наши мертвые друзья валялись рядом, облепленные мухами.
– Почему вы не убежали, когда взошло солнце? – Джошуа даже позабыл о своей боли. Он уже сел, приблизившись к полосам света и засунув голову в подпол.
