Мама посмотрела на него в тяжелом изумлении и задержала взгляд на несколько долгих мгновений. Затем, закрыв рот рукой, испустила сдавленный всхлип. Майкл, ошеломленный, маленькой испуганной ракетой бросился к ней. Обхватив ее руками, он приник личиком к материнской груди.
– Все хорошо, мама, все хорошо!
Джошуа слез с дивана и прошел в свою комнату. Лицо его горело от гнева и стыда. Он не знал, что ему делать. Не знал, что чувствовать. Закрыв за собой дверь, он приглушил голоса утешающих друг друга матери и брата. Упав на кровать, Джошуа натянул на себя одеяло, скрыв под ним и лицо. Теперь он слышал только деревянные стоны дома, качающегося на своем фундаменте, заглушая пульсирующую кровь у него в голове.
Отец уехал сразу после урагана. До этого он работал на нефтевышках. Мог сесть в вертолет и исчезнуть на несколько недель, а потом на банковском счету вдруг появлялись деньги. Потом отец приезжал на неделю, и они хорошо проводили время вместе. Бывало, он ссорился с мамой, но каждый раз уезжал обратно на море до того, как их отношения успевали испортиться окончательно.
После урагана же работы у него не осталось. Вышки оказались в опасности, и нефтяная промышленность на побережье Залива застопорилась. Папа застрял дома. Работы, которая могла положить конец ругани, внезапно не стало. Довольно скоро он переехал в Калифорнию, сказав детям, что заберет их к себе, когда найдет работу. Через неделю мама рассказала им правду.
Джошуа до сих пор помнил ночь, когда бушевала буря. Они все вчетвером отсиживались в доме. Шум стоял такой, будто сам ад разверзся прямо у них за окном. Но внутри они чувствовали себя в безопасности. Даже когда верхний этаж сорвало, и весь металл, дерево и пластик словно закричали, явив им черное беспокойное небо, Джошуа все равно не ощутил настоящей опасности. Ничем не примечательное небо, которое он знал всю жизнь, вдруг превратилось в нечто живое и живущее в трех измерениях.
Он словно смотрел, как мир разрывается на части, обнажая свое сокрытое сердце.
Отец сидел рядом с ним. Они наблюдали за происходящим с изумлением, ухмыляясь, как парочка блаженных психов.
Джошуа услышал, как кто-то тихо постучал в дверь.
– Я иду в магазин, – сообщила мама. – Куплю тебе что-нибудь, чтобы сбить жар. На ужин что хочешь?
– Я не хочу есть.
Он дождался, пока ее машина покинет подъездную дорожку, и только тогда спустил ноги с кровати и попытался встать. Но получалось у него неважно, да и то держась одной рукой за стену. И при этом его тяготила невероятная усталость. Все тело прошибал озноб, и он не чувствовал своих пальцев. Это должно было случиться нынешней ночью. Но данная неизбежность не вызывала у Джошуа ни возбуждения, ни радости, ни страха. Его тело слишком оцепенело, чтобы что-либо чувствовать. Он просто хотел, чтобы все закончилось и этот неприятный период остался позади.
Мальчик кое-как выбрался из своей комнаты и прошел по коридору. Нужно было покормить вампира, и он хотел спуститься к нему прежде, чем вернется мама.
Проходя мимо двери брата, он вдруг остановился. Из-за нее доносился шепот.
Джошуа открыл дверь и увидел, что брат лежал на полу, наполовину скрытый под кроватью. В углах комнаты уже собрались вечерние тени. В тусклом освещении лицо Майкла походило на маленькую луну, ухо было прижато к дереву пола, а губы еле слышно двигались.
– Майкл?
Тело брата дернулось от неожиданности, и он быстро сел, виновато посмотрев на Джошуа. Тот включил свет.
– Что это ты делаешь? – Внутри него стремительно рос какой-то холод.
Майкл пожал плечами.
– Скажи мне!
– Разговариваю с папой.
– Не может быть.
– Он живет под домом. Он хочет, чтобы мы его впустили обратно. Я боялся, что мама может на меня разозлиться.
– Ох, Майки. – Голос Джошуа дрогнул. – Это не папа. Совсем не папа!
Не помня себя, он двинулся дальше по коридору, теперь уже быстро, подгоняемый новой энергией. В своем теле он чувствовал себя посторонним – со сдержанным любопытством наблюдал, как роется в кухонном шкафчике в поисках молотка-гвоздодера, который держала там мама. С боязливым предвкушением толкнув входную дверь, в угасающем свете спустился по ступенькам крыльца, даже не задержавшись, чтобы собрать свою силу, прежде чем подцепить молотком ближайшую к себе решетку и сорвать здоровый ее кусок.
– Мы ведь договаривались! – вскричал он, принимаясь за следующий кусок решетки. – Сукин ты сын! Мы ведь договаривались! – Он орудовал быстро, разбивая деревянные решетки на куски, а алюминиевые просто отрывая. – Ты мне наврал! Наврал! – Гвозди скрипели, когда он их выдирал. Солнце висело слишком низко, чтобы проникать под дом, но на следующий день вампиру было бы здесь не укрыться.
Он заметил вампира всего раз – тот сидел молча и следил за его работой.
Солнце скользило по небу, проливая свет на землю и рассеивая его по морской глади. С востока, рассыпая звезды, подступала тьма.
