Но похоронить его в освященной земле – это совсем не то, что уронить на дорогу.
Себастьян выудил из кармана какую-то штуковину, открыл трупу рот и сунул это нечто в мертвые губы.
– В рот кладутся облатки, священные для любой религии. Когда-то рот мы зашивали, но сегодня это привлекает слишком много внимания.
– А мертвые тела без сердец?
– И они тоже. – Он легонько пожал плечами.
– И все же? – спросила Элиана, оторвав немигающий взгляд от сердца в своих ладонях.
– Нужно знать способы, как не дать мертвым проснуться, я же сегодня сентиментален.
Он направился к склепу, где лежала их одежда, предоставив ей самой решать, следовать за ним или остаться.
– Вернусь позднее! – крикнула Элиана, выскальзывая через кухонную дверь на улицу.
Дверь с проволочной сеткой грохнула у нее за спиной, под ногами скрипнули доски крыльца. Иногда ей казалось, что дядя с тетей запустили дом нарочно, чтобы никто не мог незаметно прошмыгнуть в него или выйти наружу. Разумеется, из этого следовало, что они замечали ее присутствие.
«Хотя, с какой стати им быть другими?»
Она прошла мимо шаткого шезлонга, стоявшего возле детского надувного бассейна на заросшей лужайке. В выходные здесь гостили малышки-кузины, и никто до сих пор не удосужился затащить этот бассейн в сарай. Черт, так душно, что неплохо бы наполнить его из шланга и полежать под звездами.
«Вот только совершенно нет сил двигаться».
Элиана закрыла глаза и запрокинула голову. Виски сдавил очередной приступ головной боли. Последние пару месяцев они мучили ее чуть ли не ежедневно. Врач сказал, что это мигрень, или последствия стресса, или, может быть, предменструальный синдром. Ей было плевать, отчего они, лишь бы они прекратились. Прописанные таблетки помогали мало – да и тетя каждый потраченный на нее лишний цент сопровождала вздохами о том, как дорого она им обходится.
«Остается запасной план: самолечение».
Задрав юбку, чтобы не запачкать подол в грязи, она поставила ноги в ботинках на край детского бассейна и заметила на икре новый синяк. Эти вечные синяки и головные боли не на шутку пугали ее: вдруг с ней что-то не так? Впрочем, кроме нее, похоже, это никого больше не волновало.
Закрыв глаза, она ждала прибытия лекарства.
– Почему ты спишь на улице? – Грегори оглянулся на ее пустое парадное крыльцо. – С тобой все в порядке?
– Да. – Она пару раз моргнула и посмотрела на него. – Просто вновь разболелась голова. Который час?
– Я опоздал, но… – он взял ее за руки и помог подняться, – я заглажу свою вину. У меня для тебя сюрприз.
Он вложил ей в ладонь таблетку. Она не стала спрашивать, что это, да и какая разница? Просто сунула таблетку в рот и протянула руку. Он подал ей бутылку содовой, и горечь таблетки слилась во рту со вкусом подмешанного в колу спиртного. В отличие от пилюль и прочих вещей, раздобыть хороший алкоголь было делом непростым.
Несколько кварталов они шли молча, а потом он закурил косячок.
Темные дома, мимо которых они проходили, однозначно говорили о том, что уже поздно, и никто больше не выйдет посидеть на веранде или же погулять с детьми. Даже если бы их засекли, никто не сказал бы наверняка, сигарета это или что-то другое. К тому же, Грегори курил редко и за этим занятием замечен не был. Так что никто на него не подумал бы и не настучал.
– Головные боли, от которых вырубаешься на несколько часов, не могут быть… – она вдохнула, втягивая в горло и легкие восхитительный, пьянящий дым, – ерундой. Тот врач… – она выдохнула, – ни фига не понимает.
Грегори обнял ее за талию.
– На несколько часов?
Элиана кивнула. Когда она рассказала врачу, что у нее провалы в памяти, тот подозрительно посмотрел на нее и спросил про наркотики, однако тогда она честно могла ответить, что никаких наркотиков не принимала. Наркотики начались после того, как врач не смог определить, что с ней не так. Она принимала лекарства, исключила из рациона шипучку, ела разную полезную еду. Головные боли и синяки не проходили.
«Как и провалы в памяти».
– Может, тебе надо просто… ну, сама понимаешь, расслабиться?
Грегори поцеловал ее в шею.
Элиана не отстранилась. Парень он был неплохой, пусть и не того типа, что ей нравятся. Хотя они никогда этого не обсуждали, но договор между ними был прост. Он приносил таблетки, помогавшие снять головную боль, она же исполняла роль подружки. Ей досталась лучшая часть сделки – таблетки и приглашение на любую вечеринку. Так благодаря головным болям она за пару месяцев превратилась из безвылазно сидящей дома зубрилки в завсегдатая шумных сборищ.
– Мы пришли, – пробормотал он.
Она еще раз окинула глазами ворота кладбища Сент-Бартоломью.
– Давай, Эл. – Грегори выпустил ее из объятий и распахнул кладбищенские ворота. Вообще-то им полагалось быть запертыми, но замок висел скорее для украшения. Элиана была рада: лезть через ограду, да еще в юбке, ей сегодня хотелось меньше всего.
Грегори затворил ворота, поправил замок, чтобы казалось, будто они заперты, и взял ее за руку.
