Мизинец не спал. В памяти всплыло признание (байка?) Руси про фривольную соседку. Мизинец подумал: «Марина… Катя…»
Марина была первой, кто предложил ему встречаться. Сколько ему тогда было? Одиннадцать? Двенадцать? Ну, как предложила… К Мизинцу подошла подруга Марины и сказала, что та хочет, чтобы он проводил ее домой. Сама Марина стояла в отдалении, ждала, поглядывала. Он пошел провожать. Она была худенькая, светловолосая, с большим красным ртом. Мизинец понимал, что может ее поцеловать, она этого хочет, но боялся облажаться. Он еще не целовался с девчонками по-настоящему. Слышал, что надо тренироваться на помидорах. Нырнули в арку, перешли дорогу. Молчали. Он украдкой отвернулся и попытался поцеловать собственный кулак — бугорок кожи и мышц между указательным и большим пальцами. Марина открыла подъездную дверь, и они стали все так же молча подниматься. Мизинец был готов провалиться под землю от неловкости. Марина остановилась на площадке между третьим и четвертым этажами. «Ты на каком живешь?» — спросил он. «На пятом». Вот сейчас, сейчас! «Тогда пока», — сказал он и побежал вниз. На этом все и закончилось. В прошлом году он услышал про Марину разные гадости: девочка пошла по рукам. А он продолжал оставаться девственником.
Наверное, могло получиться с Катей. Мизинец и Кляп таскались за ней вдвоем. Друзьям стукнуло четырнадцать. У Кати были короткая мальчишечья стрижка, дерзкое личико, острый нос и красивые белые зубы. Она долго выбирала, кому отдать предпочтение. Наверное, ей нравилось играть. Выбрала Мизинца — сообщила об этом «ВКонтакте». Мизинец показал Кляпу. Кляп кивнул, попытался улыбнуться. Мизинец встретился с Катей один раз, они долго целовались, разговор не клеился. Чего-то не хватало. Кляпа. Мизинец написал Кате, что ничего у них не выйдет. Это было легко. Она не особо ему нравилась. «Плоская, как доска, — сказал он Кляпу. — Найдем посисястей».
Мизинец заснул, и ему приснилось, как они — он, Кляп и другие дворовые пацаны — меряются членами на крыше теплового узла.
— Ого, у тебя большой. Наверное, как у бати…
Во сне не было стыдно. Во сне ему было тринадцать лет.
Мизинец проспал час. Проснулся сытым и несчастным. Не мог объяснить сам себе почему, просто было гадко на душе.
Дежурил Крафт. Он разбудил остальных. Был обруган и проклят.
У костра лежала печеная картошка. Подкинули веток, сунули почерневшие клубни в огонь. Собрали вещи, разворошили костер палкой, достали горяченькое.
Побежали, сдирая с картошки шкурки, выковыривая мякоть пальцами.
— Эх, соли нет, — сказал Даник.
Квадраты темно-серых полей. Велосипед без переднего колеса, погнутая рама. Крик ворон. «Куда делись попугаи?»
Наткнулись на пересекающий поле ручей. Стали разуваться, вроде неглубоко. Заметили недалеко низкий железный мостик — перешли по нему. На юге потянулись приземистые строения — фермы, что ли…
Смурф сплюнул. Длинная слюна повисла на подбородке.
— Сука! — Он отер лицо рукавом. — Заманал этот движ!
Мизинец промолчал.
— А вдруг ураган никогда не кончится? — сказал Руся.
— Это как? — спросил Мизинец.
— Ну, будет ползти и ползти. Вечно.
— Так не бывает.
Если бы это сказал Оз, прозвучало бы убедительней. Но Оз бежал последним.
— А что, если ураган везде? — не унимался Руся. — Ну, как воздух.
— Так не бывает, — повторил Мизинец. Он чувствовал на себе взгляд Смурфа.
— Или он просто огромный, на весь континент.
— Чушь.
— А с хера чушь? — вступил Смурф. — Потому что не усач твой сказал?
— При чем тут это… да сам подумай.
— Я вот и думаю. Давно втираю. Надо убежище искать. Бункер, как у жирных америкосов!
— Бежать безопаснее.
— Кто сказал? Ты?
Смурф остановился. Мизинец тоже хотел, но не мог смыться от этого бритоголового крепыша. Какой дебил назвал его Смурфом? Парень, стоящий напротив Мизинца, не имел ничего общего с забавными голубенькими существами. Даже синева его черепа была злой, холодной.
— Мы все так решили, — сказал Мизинец.
— Все — это кто? Ты и усач?
— Не только.
За спиной Смурфа маячили братья Ежевикины. Носы задраны, вынюхивают, предвкушают.
— Ты это к чему? — спросил Мизинец.
— Я что, мало́й, невнятно базарю? Переждать надо.
— Бункер еще найти надо. А если и найдем… завалить может, и тогда от голода…
— Да хорош пугачей пускать.
— Я пытаюсь обо всем подумать.
— А я, значит, нет? — зарычал Смурф и толкнул его в грудь.
Тычок был несильным, но Мизинец отшатнулся. Смурф подскочил.
— Ну что? Подумал об этом?
— Смурф, угомонись. — Мизинец выжал из себя что-то вроде улыбки. — Ты чего?
Смурф ткнул его кулаком в живот. Не ударил — отпихнул.
— Успокаивать он меня будет!
Мизинец чувствовал капли чужой слюны на своем лице. Смурф наседал. Мизинец толкнул его в плечо. Смурф довольно оскалился и толкнул в ответ. На этот раз сильно.
Мизинец отлетел назад, врезался в братьев Ежевикиных, которые умудрились обойти его со спины. Брат-один схватил его за руки, но тут же отпустил, будто опомнившись. Или брата-один оттолкнул Кляп? Мизинец не понял. Брат-один отошел в сторону, просительно глядя на Смурфа.
Смурф смотрел на приближающуюся Стену. Улыбался левым уголком рта.
