Его охватил страх. Этот страх был родом из глубин, каменных подземелий, навсегда лишенных благоразумия света. Он был древним и слепым. Уродливым.
Страх вынудил забиться в самый дальний уголок вселенной (им оказался перевернутый на бок микроавтобус), страх обездвижил. Сквозь разбитые окна Мизинец следил за надвигающимся кошмаром.
Не Чируви… не человек с вывихнутыми конечностями…
К нему приближался карлик. То, что это не ребенок, Мизинец понял, когда пламя осветило застывшее морщинистое лицо. Теперь же он разобрал, как двигался карлик. Узкая платформа с двумя колесами по бокам…
Карлик ехал на гироскутере.
Это испугало Мизинца больше всего. Больше неподвижного лица с красными провалами пустых глаз. Больше мусора, который сыпался с маленькой фигуры, — карлик будто крошился.
Красные глаза-дыры исследовали улицу.
Из-за спины существа появилась вторая фигура. Еще один карлик на гироскутере. Древнеегипетских богов иногда изображали коротышками — Мизинец узнал это, когда гуглил про карликов, впечатлившись сериальным Тирионом Ланнистером.
«Хватит, уезжайте», — взмолился он. Кто-то должен был остановить это движение. Мизинец с трудом поднял лицо к черному беззвездному небу. Нет, он ошибся. Звезды были, но очень тусклые, испуганные. И миллионы лет до рассвета. Вот если бы на тех, кто двигался в руинах, упал луч солнечного света — они бы окаменели, точно-точно. Но сейчас все было наоборот. Луч тьмы упал на него — обездвижил, умертвил.
Низкорослые существа остановились в нескольких метрах от автобуса, за которым прятался Мизинец. Стояли на колесных досках, светящихся белыми огоньками, всматривались в улицу и разваливались на части. Но не умирали.
Налетел ветер, зашевелил бумагу и сломанные ветви. Дыхание Стены.
«Они пришли из Стены. Она родила их».
Мизинец заставил себя отвернуться и поползти прочь. Он подумал о группе, от которой отстал, возможно, навсегда, и пополз быстрее. Главное — не оборачиваться. Не оборачиваться.
Что-то мешало ползти, цеплялось за вспученную обломками землю. Рюкзак. Мизинец приподнялся, перевесил рюкзак на спину, пополз дальше. Прислушался: ничего. Только колотушка сердца, потрескивание пламени, хруст веток под ладонями и коленями. Не порезаться о стекло, не оборачиваться… Он подобрал обломок пластиковой трубы.
«Если я не побегу, то Стена нагонит меня. Стена… и эти…»
Взгляд остановился на большом треугольном осколке стекла, который торчал почти вертикально, освещенный горящей лужицей смолы. В осколке, как в боковом зеркале автомобиля, мелькнуло мутное отражение.
Мизинец оглянулся.
Расстояние между ним и карликами не изменилось. Тот, что стоял левее, распахнул безгубый рот и беззвучно закричал. Наверное, это был крик. Потому что лицо карлика удлинилось, красные дыры превратились в красные щели, а на шее натянулись коричневые жилы. При этом — ни звука.
«Это какой-то ультразвук… который сведет меня с ума».
Мизинец поднялся и побежал. Ни разу не обернулся. Почти убедил себя, что разум сыграл с ним злую шутку. Сон наяву. А еще Крафт со своими кошмарами, с изломанными фигурами… Во что были одеты эти карлики? Лохмотья? Спортивные костюмы? Он не помнил. Значит, точно сон. В сознании отпечатались лишь дурацкие гироскутеры и морщинистые лица. Почему карлик кричал? Кто он… они? О чем был сон? О хранителях, которые стерегут спуск в храм?
Горящие дома остались за спиной, за небольшим изгибом дороги. Погасли, как комки бумаги, превратившиеся в черные ломкие цветы. И стало темным-темно.
Мизинец пошел вперед, вытянув в темноту руку. Больно ударился ногой о поваленный столб или дерево. Обогнул. Пошел дальше. Шарил в мутном киселе: серые контуры, пятна. Понял, что потерял трубу. Остановился, достал телефон, давил и давил пальцем, швырнул в сторону — закричал.
И услышал ответный крик. Словно из ушей выскочили воздушные пробки.
— Мизинец! Серый!
— Мало́й!
— Эй!
— Мизинец!
И огни — они приближались вместе со знакомыми голосами. Кляксы мутного света. Он пошел на них, вытирая слезы.
Подбежал Кляп.
— Блин, а мы тебя ищем.
— Я…
— Эти хотели уйти. Без тебя.
— Ушли?
— Нет.
— Хорошо.
«Лучше бы ушли».
Из темноты выплыл Оз. Даник. Крафт. Зиппо. Руся. Вдалеке светились огоньки сигарет, не приближались.
Крафт глянул на Мизинца так, словно все понял.
— Ты где застрял? — спросил Даник.
— Да так…
— Ну и ночка. Погнали!
Мизинец припустил за Кляпом, боясь отстать. Дорога расчистилась. Из-за невидимых облаков показалась луна. Осветила кряжистые постройки, которые стояли на некотором отдалении от дороги.
На окраине парни выбежали на трассу.
Она запрыгнула в пустую маршрутку.
— У парка остановите. Спасибо.
На приборной панели лежал всякий хлам. Крутились на ниточках компакт-диски — господи, как неохотно мы выкарабкиваемся из прошлого. Из ненужного. Из неудачных браков.
Водитель попался разговорчивый.
— Погодка в стране, а? — Он кивнул в зеркало заднего вида. — Что творится!
— Точно, — вяло согласилась она.
— К нам, говорят, идет. Не уймется.
Она сделала вид, что копается в сумочке.
