— А давай сложно сейчас! Или хочешь об этом по-другому побазарить?
Мизинца пробрала дрожь. Что, если Смурф захочет его… убить? Ударит и не сможет остановиться. Вступятся ли остальные? Мизинец был уверен только в Кляпе.
— Ну, что вылупился?
Мизинец подбирал слова. Все, что лезло в голову, могло еще больше завести Смурфа. Но вот так отступить Мизинец не мог — видел разочарованно-презрительное лицо отца, оно наслаивалось на раскрасневшееся лицо Смурфа. Отец ждал очередного поражения.
— Смурф, давай…
— Есть одно место, — сказал Оз.
Смурф резко развернулся.
— Что там вякнул, задрот?
— Одно место… старый форт… по пути.
Взгляды Мизинца и Оза встретились, и Мизинец понял: Оз вмешался, потому что хотел помочь. Спасти его от чего-то плохого. «Все равно я проиграл, — подумал Мизинец, — теперь здесь решает Смурф».
Смурф подошел к Озу, присел на корточки и накрыл тощее плечо Оза своей лапой.
— Форт, значит, — сказал он и добавил, мягче: — Ну, базарь.
Оз старался не скривиться от дыхания Смурфа. Пролистал трассу, немного стянул карту вниз и показал на значок.
— Вот здесь. Укрепления девятнадцатого века. Казармы и потерны.
— Чего?
— Ну, подземные переходы. Там все серьезно. Толстые бетонные стены, сверху земляной вал.
— Вот! — Смурф хлопнул Оза по плечу; тот вздрогнул. — Можешь, когда захочешь!
— А он не разрушен? — спросил Даник.
— Не должен быть. Указан как действующий музей.
— Вот и ладушки. — Смурф еще раз бахнул Оза по плечу и встал, потирая лицо. — Далеко?
Оз прикинул.
— День. Может, меньше.
— Лады. Поведешь нас… Только без фокусов — сраку порву.
Смурф стал пинками будить братьев Ежевикиных.
Мизинец подошел к Русе. Даник уже разматывал бинты. Кровь засохла, Руся мычал.
Сидели на обочине в тени трех огромных валунов. Наверное, валуны были какой-то местной достопримечательностью. На другой стороне дороги лежали поваленные ветряки. Огромные мертвые вентиляторы. «Откуда у нас ветряки? — подумал Мизинец. — Может, это корабли пришельцев, которые приземлились не вовремя? Или вовремя — и ураган как раз их рук — лап, щупалец — дело?»
— Погано, — сказал Кляп, глядя на рану Руси. — Края разошлись.
— И что делать… — Руся почти плакал.
— Так не заживет, — сказал Оз.
— Вы ведь просто перевяжете, да? Ай, больно…
— Надо скрепить, — сказал Мизинец.
— Не надо! — завопил Руся.
— Ты так не сможешь бежать.
— Смогу!
Смурф подкрался сзади и сгреб Русю в охапку.
— Не рыпайся.
— Нет! Не надо!
— Не рыпайся, сказал! Размахался патлами своими!
Жилистые руки стиснули крепче.
— Это не очень больно… не очень?
— Потерпишь!
Руся оплыл, как свеча, в руках Смурфа.
Мизинец открыл картонную коробку, заправил скобы в приемник степлера и сел рядом.
— Руку подержите.
Вызвался Даник.
Руся зажмурился, съежился. Мизинец попытался стянуть края, собрать их складкой, чтобы прихватить степлером. Руся вскрикнул.
— Больно! Больно!
— Заткнись, — шикнул в затылок Смурф.
Мизинец примерился.
— Не получается, — сказал он. — Сейчас.
— Монтажный надо было брать, — сказал Крафт.
Мизинец отошел к валунам и несколько раз ударил степлером о камень. Наконец удалось отбить пластиковый носик нижней части, который выступал за металлической пластиной с углублениями для загибания скоб.
Теперь «челюсть» степлера могла захватить собранные в складку края раны.
— Поехали.
Руся сипло кричал и ругался. Вышло уродливо, но рану удалось стянуть. Вокруг скоб выступили капельки крови. Всего понадобилось пять «стежков». Смурф не отпускал Русю, пока бугристый шов смазывали мазью и перебинтовывали, а потом брезгливо отшвырнул от себя.
— У-у, — стонал Руся.
Мизинец дал ему воды.
Смурф подгреб к себе вещмешок Руси, вытряс из него бутылки и вещи, стал упаковывать свои.
— Ты чего? — сквозь слезы заныл Руся. — Это мой.
— Медицина у нас платная, — сказал Смурф со злобным удовлетворением.
— Отдай.
— Или что?
— Ответишь…
— Пошутил?
Руся опустил глаза и принялся баюкать раненую руку.
Смурф закинул вещмешок на плечо.
В резервуаре справа от насыпи плавали трупы. Тела в черной воде. Резервуар был врыт в землю — большой, с ребристыми металлическими стенками. Мизинец не знал, для чего он предназначался. А Оза не спросил. Какая разница?
Мизинец поравнялся с Кляпом.
— Что ты видел? Там, в урагане?
Кляп долго молчал. Мизинец ожидал снова услышать «ничего», но Кляп сказал:
— Никому не расскажешь?
— Что за вопросы? Я — могила.
Кляп кивнул, но все еще сомневался.
— Помнишь, когда мои бабушка и дедушка умерли?
— Ну да… ты еще не смог поехать на похороны, мы в лагере были.
— Да. Это когда бабушка умерла. А дедушка через два месяца умер, не выдержал один.
Мизинец кивнул, хотя не помнил этого.
— На похороны деда я тоже не поехал. Мама возмущалась, но я не смог.
— Почему?
Кляп жевал губу. Смотрел в сторону.
— Не хотел видеть его мертвым. И бабушку тоже. Боялся. Понимаешь… а-а, я и сам не понимаю… Когда думал об этом, становилось очень страшно. Я помнил их живыми, добрыми, а теперь они будут лежать, и… ничего внутри… А может, даже…
— Что «даже»?
— Ничего.
— Даже встанут?
— Ничего, — тихо повторил Кляп.
— Да я не смеюсь, Кляп, ты что! Просто… это странно.
