— Как есть. Знаю, что это все ерунда. Но не смог поехать, понимаешь? Мама до сих пор дуется. А мне стыдно очень.
— Пройдет, — махнул Мизинец. Встрепенулся: — А при чем тут ураган?
— Я их видел… в Стене…
— Кого?
— Дедушку и бабушку. — Кляп сглотнул. — Мертвых.
Мизинец смотрел на друга широко открытыми глазами.
— Блин, Кляп…
— Вот тебе и блин.
В кювете лежал рейсовый автобус. У «Икаруса» лопнула шина, и ветер стряхнул его с дороги.
— Ребя! — закричал Даник через полчаса. — Зырь!
Все остановились. Они вошли в город и теперь всматривались в высокий туман, который наползал из переулков, пожирал улицу.
— Где?
— Да там! Впереди!
Они увидели.
— Твою!
— Сука!
— Ура!
— Спасены!
Не кричал только брат-два. Стоял, пошатываясь, водил вокруг мутными глазками.
В молочно-белом мареве проступали контуры большой машины. Посреди улицы стоял броневик с тупорылой кабиной, отвалом, как у бульдозера, и длинным квадратным кузовом. Синяя полоса по борту. Стальные сетки на окнах. Какая-то пушка на крыше. Два мощных прожектора разрезали туман струями желтого света. Проблесковые маяки подмигивали синим.
Возле броневика двигалась высокая фигура.
Первым побежал Крафт. Улюлюкал и подпрыгивал. Следом рванул Руся, размахивая раненой рукой, как флагом. Кричал и смеялся Зиппо. Голосил Даник. Смурф криво улыбнулся и двинулся быстрым шагом. Брат-один волок брата-два.
Мизинец подмигнул Кляпу, и друзья припустили.
Прожекторы погасли. Броневик, который казался издалека игрушечным, сдал назад, развернулся и медленно покатил прочь. Высокий человек пропал — наверное, прыгнул в кабину, когда парни радовались.
— Эй, мы здесь!
— Стойте!
— Мы здесь!
Броневик продолжал катить вниз по улице.
— Стойте!
— Не уезжайте!
— Мы тут!
Массивная машина ускорилась, и туман проглотил синие огни маячков.
— Суки драные!
— Мудаки!
— Стоять!
Они бежали, пока не кончился город.
Броневик исчез.
Сели на асфальт. Молчали. Руся долго кашлял.
— Суки драные, — повторил Смурф, сплюнул, встал и пошел дальше.
Стали подниматься.
— Что это было? — мрачно спросил Кляп.
Мизинец пожал плечами.
— Может, мираж.
— А ты что видел? — спросил Кляп. — В Стене.
Мизинец посмотрел на друга. Прикинул и рассказал.
Мизинец открыл глаза. Напротив сидел Зиппо, жевал травинку.
— Сколько времени?
Зиппо глянул на треснувший циферблат.
— Шесть тридцать. Время смерти полицейского Алекса Мерфи. Ну, из «Робокопа».
Мизинец закрыл глаза. Лежал и думал об отце, о брате.
* * *
В секцию акробатики его привел отец. Наверняка с односложным напутствием: «Покоряй». Восьмилетний Мизинец занимался в свое удовольствие. Сухой, нетерпимый тон отца начнет волновать его гораздо позже, будить подспудный страх поражения, но сейчас, годы спустя, так легко было представить каменное лицо отца и это «покоряй».
Раз в неделю группу водили в зал для гимнастики, на батут. Мизинец обожал этот день. Подпрыгивал и приземлялся на пружинистую сетку, снова взмывал к потолку, с каждым разом все выше и выше. А еще крутил сальто в яму с поролоном — вот где настоящий балдеж; правда, однажды прокусил язык, и пришлось ходить со скобой. Разминка, растяжка, занятие на дорожке, на ковре, смех в раздевалке.
Через три года сдал на третий юношеский разряд, ничего сложного: кувыркнуться вперед-назад, сделать мостик, стойку на лопатках, «ласточку». Взял два золота в одиночных выступлениях среди воспитанников школы. Понял, что любит молодую тренершу. Начал готовиться к областным соревнованиям.
Работал в паре с худеньким Максом. У Макса была природная растяжка: месяц пропустит, а потом без разминки раз — и на поперечный шпагат! Аж зависть брала: мышцы Мизинца дубели за неделю.
Мальчишки сработались, понимали друг друга с полудвижения. Мизинец — более сильный и высокий — был на поддержке. Не получался единственный элемент обязательного упражнения. Мизинец не мог встать с Максом на плечах. Не получалось, хоть ты тресни. До слез, до обиды. В коленях щелкало, и они превращались в заржавелые механизмы.
Тренер подбадривала: ничего страшного, так бывает, на ковре, перед зрителями, открывается второе дыхание. На последней тренировке, за час до начала выступлений, Мизинец клял засевший в голове страх.
Отец и мама сидели в зале. Брат не появился (позже Мизинец понял: из-за отца).
Мизинец и Макс вышли на зеленый ковер, поприветствовали судей. Синхронное боковое колесо. Переворот по спине напарника с разрывом хвата. Полуколонна… Тренер хвалила и трепала волосы. Мизинец смотрел, как выступают другие пары, и обливался холодным потом: впереди было второе базовое.
