— Видели его глаза? — спросил Мизинец.
— Ага. Огромные!
— Что он там делал?
— В смысле?
— Ну, работал или что…
— Может, сторож.
— А покупатели? Успели вызвать такси?
— Откуда мне знать. Оз, что думаешь?
— Я видел еще одно тело. В холодильнике.
Мизинец и Кляп разом повернулись к Озу, но тот больше ничего не сказал.
Зиппо остался в супермаркете: Смурф подрядил его на сбор минералки.
Поднялись на второй этаж. Осмотрелись.
Вывеска — то, что от нее осталось, — в конце центральной галереи сообщала о скидках в гипермаркете электроники. Оза потянуло туда, явно с конкретной целью. Мимо салонов сотовой связи, цветов, аксессуаров. Мимо парфюма и одежды. Мизинец вспомнил про треснувшую подошву кроссовки, но остановился напротив магазина игрушек.
— Я догоню. Кляп, сходи с Озом.
Шагнул внутрь.
Загадочный мир. Манящий и непредсказуемый даже сейчас. Даже в таком перемешанном виде. Мизинец выковырял из обломков огромный зеленый кулак Халка и натянул перчатку на руку. Погрозил облакам, виднеющимся в проломе над головой. Поднял Бэймакса в красном супергеройском костюме. Опомнился — выкинул и полез через стеллаж.
Рассыпанное по полу лего — тысячи, миллионы деталей. Разрушенные города. Игровой стол для сборки. Невысокая фигура. Торчащая вверх косичка.
Даник собирал башню из лего. Мизинец наблюдал за ним. Он не разозлился на Даника, как когда-то разозлился на Оза, увидев того с книгами.
— Неплохо, — оценил он.
— У меня на чердаке три коробки деталей до сих пор стоят.
— А чего спрятал?
Даник пожал плечами.
— Сам не знаю.
Лего-человечки стояли вокруг башни. Фигурок было десять. Мизинец поискал себя. Кем бы он хотел быть? Полицейским? Вором? Рабочим? Супергероем?
Даник оторвался от стола.
— Ладно, это я так… — словно извиняясь, сказал он.
— Да ничего.
Выбрались из магазина. Даник оглянулся.
— Сколько приколюх. Я бы остался там жить.
— Где Руся и Крафт?
— Где-то рядом. Мы веревку Озу нашли.
— Серьезно?
— Ага.
Мизинец хлопнул в ладоши.
— Теперь не пропадем.
Парни рассмеялись.
— А еще непромокаемые накидки, одеяла и фонари с ручной подзарядкой.
— Отлично… О! Давай сюда.
Они прошли по перешейку между рядами — Мизинец глянул вниз на мини-холл: киоски, раздавленные цементными блоками, засыпанная стеклом площадка анимации — и нырнули в сумрак фирменного магазина «Адидас».
Даник достал из рюкзака фонарик, разъединил корпус на две части и, держа за одну половину, принялся вращать вторую наподобие маховика. Луч света скользнул по обувной свалке. Осветил Мизинца, примеряющего серебристую кроссовку.
— Я добыл свет! — засмеялся Даник.
— А я — кроссовки. Всегда о таких мечтал.
— Четко… А где вторую возьмешь?
— Блин!
Мизинец отшвырнул кроссовку. Докопался до шкафа без дверей, выудил пару коробок. Даник присоединился к поиску.
Когда фонарик заморгал и, разрядившись, потух, парни вышли из магазина в новых кроссовках. Мизинец — в ярко-оранжевых, Даник — в черных. Очень кстати пришлись и новые носки. Старые они зашвырнули в глубину магазина; кажется, носки светились в темноте.
На полпути к гипермаркету Мизинец резко остановился и напрягся всем телом.
— Что такое? — спросил Даник.
— Ничего.
Он обошел покореженный гироскутер, плохо понимая, что ступает по крошащемуся краю плиты перекрытия.
— Осторожно! — крикнул Даник.
Лодыжка Мизинца подвернулась, он пошатнулся и начал опрокидываться назад. Мир замедлился. Мизинец увидел Русю, который выскочил из соседнего магазина и… стал проваливаться вместе с полом. Взгляд Мизинца ушел вверх и в сторону, потому что его тело падало в пустоту, в рой пылевых частиц.
Кусок галереи ухнул вниз, как первобытный лифт, который не успели отладить. Руся исчез в провале. Даже не вскрикнул.
Ноги Мизинца висели над пропастью, рука зацепилась за какую-то опору. Чувство падения не исчезло, даже когда он понял, что избежал краткой невесомости и удара, который мог стать последним в его жизни.
— Ну же, — пропыхтел Даник, — ну!
Даник распластался на полу и держал его за руку, тянул на себя. Даник и был его опорой. Успел схватить и не дал упасть. Лицо парня пошло от натуги красными пятнами. Мизинец стал загребать свободной рукой, схватился за арматурную решетку. Ныли ребра. Под грудью крошился бетон. Он пытался подтянуться, но почти не чувствовал рук.
Внизу повизгивал Руся. «Живой…» Никакого облегчения, никакого сочувствия — только страх за собственную шкуру. Страх, который скрутил внутренности: Мизинец понял, что соскальзывает. Что-то кричал Даник. Мизинец зажмурился. Сознание скомкалось в бумажный шар.
Его рывком втащили обратно. Больно протянули по битой плитке, отпустили.
Мизинец перекатился на спину и, тяжело дыша, посмотрел на спасителей. Перевернутые лица Даника и Смурфа.
Даник привалился к алюминиевому каркасу перегородки. Смурф сидел на корточках, уткнув локти в колени.
— Спасибо, — выдохнул Мизинец.
— Будешь должен, — сказал Смурф.
Он медленно встал, подобрал рюкзак, закинул на спину, матюгнулся, снял, выудил целую бутылку и принялся вытрясать осколки. Дно рюкзака промокло. Запахло ванилью. Закончив, Смурф направился в сторону траволатора.
