Даник помог Мизинцу подняться, и они двинулись следом, держась подальше от края, даже там, где сохранилось ограждение. Мизинец все никак не мог надышаться. Колени, предплечья и грудь саднило. Кажется, он стесал прилично кожи. Но ведь могло быть хуже. «Как там Руся?»
Даник будто прочитал его мысли.
— Руся! — крикнул он. — Цел?
— Рука…
— Сломал?
— Да не сломал он! — крикнул снизу брат-один или брат-два. В голосе звучали пьяные нотки.
— Разворотило чутка! — уточнил брат-два или брат-один. Та же хмельная интонация.
— Больно, — застонал Руся.
Мизинец, Даник и Смурф спустились на первый этаж.
Руся сидел на полу, выставив вперед и держа под локоть правую руку. Крафт с мотком веревки на плече сидел рядом и рассматривал рану товарища. Братья Ежевикины хлебали из горла у колонны.
— Да отойдите вы оттуда! — сказал Мизинец. — Хотите, чтобы на голову упало?
С другой стороны коридора бежали Кляп, Зиппо и Оз.
— Как кошка, — удивленно сказал Зиппо, подбежав. — Приземлился как кошка. Я сверху видел!
— Женщина-кошка? — спросил Смурф.
Обступили Русю. Парень прерывисто дышал и глотал слезы. На собственную руку не смотрел. На внутренней стороне предплечья зияла длинная рваная рана. Текла вишневая кровь. На полу, пропитывая цементную крошку, густела небольшая лужица.
«Кошка, не кошка, — подумал Мизинец, — а арматуру рукой словил».
— Надо чем-то забинтовать, — сказал он.
— Зашить бы не мешало, — сказал Оз и, увидев глаза Руси, добавил: — Серьезно.
— Передави руку, выше раны, — подсказал Даник.
— Я аптеку видел, — сказал Кляп. — Сейчас сгоняю.
Мизинец кивнул.
Крафт стоял в стороне, отвернувшись.
— Там степлеры валяются, — сказал Смурф с издевательской ухмылкой. — Принести?
Взгляд Руси заметался.
— Можно, — сказал Оз. — На всякий случай. Только надо проверить, чтобы скобы были.
— Шныря нашел? Сам иди и проверь!
Мизинец поднялся с корточек.
— Где видел? Я схожу.
Смурф нехотя показал. Затем отвлекся на братьев Ежевикиных — поманил рукой, забрал квадратную бутылку, отер горлышко ладонью и приложился.
Небо над разбитым атриумом стремительно темнело. Мизинец нашел в разгроме два больших степлера, сунул в карман ветровки несколько коробок со скобами и поспешил назад.
— Стена! — крикнул он.
Над Русей корпела команда полевых хирургов. Кляп вернулся с бинтами, пластырями, какими-то тюбиками и баночками, и рука Руси быстро превратилась в белый, странно пахнущий кокон. Командовал Оз, перевязывали и клеили Даник и Зиппо. Крафта мутило от вида крови. Руся хныкал. Смурф порывался окропить повязку коньяком, плеснул Русе на джинсы и, по-птичьи смеясь, отошел в сторону.
Через десять минут уже было не до смеха.
Неслись по улицам в порывах грязного, мокрого ветра. За спинами гудела Стена глаза, силилась дотянуться, увлечь в скоростные тоннели. Сменялись, чтобы помочь Русе. С лица парня не сходила гримаса боли, рука болталась в накинутом на шею мотке веревки: для лучшей повязки не было времени.
Мизинец оглянулся лишь один раз.
В бурлящем коричневом дыме катили приземистые фигуры. Провалы глазниц горели красным огнем. От страха перехватило дыхание. Мизинец глянул на Кляпа. Друг тоже смотрел за спину рассеянным взглядом, и Мизинец понял: Кляп сильно испуган.
— Ты их видишь? — крикнул Мизинец.
Кляп дернулся, едва не упал и побежал быстрее, глядя перед собой. Мизинец догнал.
— Что ты видел?!
— Ничего!
Город был почти полностью разрушен. Руины зданий и битые машины засыпаны строительной пылью, пеплом. Трупы в металлической арматуре стадиона. С гримасами ужаса, с умиротворенными лицами, без лиц.
На окраине перебрались через узкую речушку по горбатому бетонному мосту, пробежали мимо придорожной автозаправки и только тогда перешли на шаг.
Шагали по проезжей части.
Рюкзаки пополнились едой и питьем, лекарствами, фонариками, одеялами, полиэтиленовыми накидками. Появились спальный мешок, бинокль, внешний аккумулятор для телефона (полный, Оз поставил телефон на зарядку). Разные мелочи. Самое необходимое, как казалось. Хотели прихватить магазинную тележку, но та не прошла бы по заваленным улицам.
— Как рука? — спросил Мизинец.
— Дергает, — ответил Руся, закашлялся. — И в груди болит.
— Херово.
— А еще в ушах трещит.
Мизинец покачал головой: мало Русе простуды, так еще и рука. И срачка, и пердячка. Кляп дал Русе две таблетки аспирина. Вот и вся помощь. Будет привал, глянут рану. А пока — вперед, только вперед.
Мизинец шел, расшвыривая ногами мусор. Злился на торчащие из руин трубы. На спирали электрических проводов. На гнутые пальцы арматуры. На силуэты обглоданных ветром деревьев. На весь мир.
Вспоминал о секундах, проведенных над пропастью, и по телу разливалась слабость. Давило в груди. Чесались раны.
Заговорили о пытках. Мизинец не уследил, откуда всплыла тема. Да и какая разница? В этом почти бесконечном движении могло всплыть что угодно. И всплывало, и покачивалось на поверхности раздувшимся телом.
— Железная дева! Вот что страшно! — сказал Зиппо.
— Это ящик с шипами? — спросил Крафт.
— Скорее саркофаг, — поправил Оз.
