Мизинец встал рядом с Даником. К ним присоединился Кляп.
Между разрушенных стен заметалось ущербное эхо хлопков. Смурф хлопал в ладоши. Его обманчиво веселые глаза таили в себе что-то темное и свирепое.
— И победа присуждается, — Смурф выдержал паузу, — и-и-инкубаторам!
Даник отвернулся от сопящего брата-один и помог Зиппо подняться. На подбородке Зиппо вздулась багровая шишка, из носа капала кровь. Зиппо осторожно потрогал челюсть, оскалился. Зубы были красными от крови. Он помотал головой и зажмурился.
— Все, конец веселухе. — Смурф снова похлопал в ладоши. — Попетушились, и за работу!
Он нашел взглядом Крафта, который стоял возле перевернутого холодильника и лупал глазами.
— А ты, бомжара, че завис?
— Я не бомжара… — промямлил Крафт.
— Хавку выгребай!
Через двадцать минут они бежали на северо-запад. Оз сказал, что ураган рисует огромную спираль.
Город был длинным, все не хотел заканчиваться. Вытянулся вдоль широкой — наверняка главной — улицы; типовые микрорайоны, за ними — рыжие от руды горно-обогатительные комбинаты (просветил Оз), дальше — степь или что-то еще, плоское и мертвое. Комбинатам чего-то не хватало. Мизинец понял не сразу: не хватало труб.
Руся бежал сам, отказался от помощи. Трусца (и простуда) вышибала из него мутный пот; он часто вытирал лицо рукавом кофты. Его знобило. Рядом бежал Даник, готовый подставить плечо.
Зиппо держался довольно бодро для парня с шишками на подбородке и затылке. Заявил, что в «Олдбое» — корейском! — герою досталось покрепче, тот даже дрался с ножом в спине. Братьев Ежевикиных Зиппо будто и не замечал.
Мизинец подождал, когда Смурф и братья оторвутся на достаточное расстояние, достал найденную упаковку «Эм-энд-эмса» и поделился с ребятами.
Машины лежали крышами вниз, как дохлые жуки. Микроавтобус уперся бампером в днище раздавленной легковушки: багажник вздернут на обломок стены, задние габариты заглядывают в дыру. В провале виднелись балки перекрытия, с которых свисали рубероидные вымпелы.
Мизинец чувствовал хрупкое сплочение с Кляпом, Даником, Зиппо, Крафтом и Русей. Смурф и братья Ежевикины были злобными двуногими крокодилами из «Необыкновенных приключений Арбузика и Бебешки», а они — плененными детьми, которых заставили крутить колесо. Как и у книжных героев, у них были свои секреты — они делились ими, словно передавали по кругу секретную записку с хрюшкой-шифром, начертанную спичечным угольком.
Старались избавиться от кошмарных видений.
Мизинец начал первым. Рассказал о мусорных карликах на гироскутерах, которых видел в сгоревшем квартале и в третьем форте. Он удивился, как легко это далось. И не обиделся, когда Зиппо безобидно усмехнулся и назвал карликов лепреконами.
Кляп рассказал о мертвых бабушке и дедушке. Как они шли за ним, по-киношному вытянув руки. А в другой раз звали его из казармы, окна которой были заложены кирпичом. Спрашивали, почему он не приехал попрощаться. А затем — начали кричать.
Кошмар Крафта они уже знали — ломаный-переломаный человек-свастика. Крафт тоже видел его в форте, на этот раз гораздо ближе: существо с вывернутыми ногами и руками катилось с холма.
Зиппо видел Чужого. Фильм о жутких ксеноморфах он посмотрел в семь лет. Его часто оставляли дома одного, и он быстро освоил ноутбук старшей сестры. Вбивал в поисковик «КИНО» (ему нравилось писать капслоком) и выбирал по картинке. Чужие снились ему неделю, месяц, всю жизнь. Даже повзрослев, Зиппо иногда просыпался в холодном поту, вглядываясь в темные, покрытые слизью коридоры. Ксеноморф следовал за ним в Стене глаза, щелкал внутренней челюстью.
Даник никого не видел. Зато несколько раз слышал смех, похожий на свист ветра. Или ветер, похожий на смех. Он был уверен, что кто-то глумится над ним, высмеивает его маленький рост.
Оз сказал, что видел мальчика. «Мертвого?» — спросил Кляп. «Нет. Но он был в урагане, в Стене. Его носило ветром. Он сказал мне…» — «Как? Он же был в урагане?» — «Не знаю, но я услышал». — «И что он сказал?» — «Эра воздуха закончилась ураганом». Парни сошлись на том, что это совсем не страшно.
Руся пытался что-то рассказать, но помешал кашель. Мизинец разобрал только «камыш» и «жевал». А потом…
— Шакалы бегут, — предупредил Даник.
К ним приближались братья Ежевикины.
— Поршнями шевелите! — крикнул брат-один.
— Смурф сказал! — поддакнул брат-два.
Долго стояли (даже Смурф завис) на смотровой площадке, открыв рты, заглядывая в огромный карьер.
Желтые, белые, красные, черные линии срезов. Песок, мел, глина, твердые породы. В глубокой чаше запросто уместился бы целый район, несколько районов! В карьере валялась строительная техника: самосвалы, краны, экскаваторы, буры, тягачи, железнодорожный состав. Большие желтые карьерные самосвалы казались такими маленькими — игрушечными. По ступенчатым откосам поднимались рельсы.
Слева стояли фабрики. Разрушенные, покрытые, как и все вокруг, бурой пылью. Ураган не справился с роторным заборщиком — циклопическая машина гордо высилась на фоне истерзанных зданий.
Дорога теперь тянулась по пустынной местности. Редко попадались голые, без веток, деревья.
