— Кто? — крикнул Мизинец.
— Человек-свастика!
Мизинец увидел головешки оранжевого пламени. Они висели над холмом, с которого он только что спустился. Задвигались, потекли, словно процессия призраков.
— Значит, там есть люди? — спросил Руся. Он стоял, опираясь на Даника.
— Нет… — выдохнул Смурф. — Нет там никого…
Он схватил Оза за тощий бицепс и встряхнул:
— Выведи меня отсюда! Слышишь? Живо!
Мысли Мизинца хаотично перепрыгивали с одного на другое. Только сейчас он сознался себе, что видел что-то за приоткрывшейся дверью подземелья. Сморщенное лицо. Очень близко от земли.
«Эта тварь заметила меня, нашла… и теперь не отступит…»
Он был смертельно напуган и хотел того же, что и Смурф, — выбраться отсюда как можно быстрее. Но… он не верил, что они смогут выпутаться, не в этот раз…
Перед лицом возникла презрительная полуулыбка отца, и Мизинца захлестнула злость. Эта злость превозмогла страх, и он крикнул: «Уходим!» — и побежал.
Через площадку с перевернутыми орудиями. Через мост. Через пустую парковку.
Скоро он перестал понимать, где и куда бежит. Несколько раз упал, запнувшись о сломанные ветви. Высокая трава, кривые деревья… Перелесок уже не казался редким и беспомощным — стоял стеной. Проблеск рассудка заставил остановиться, взгляд заметался в клубящейся темноте. Луч фонарика порождал скачущие тени.
Мизинец услышал трещотку динамо-фонарика, между стволами прорезался конус желтого света, и из темноты выскочил Зиппо. Следом пробирались Даник и Крафт, несли Русю. Руся был в сознании, но выглядел плохо: глаза словно провалились в коричневые впадины, глубоко запали в череп.
Страх стучал кулаком в сердце. Злость истаяла.
Слева пробежал Смурф, таща за собой Оза.
— Не сюда… — всхлипывал Оз. — Отпусти… компас…
Смурф остановился и отпустил. Группа собралась вокруг Оза.
— Туда…
Стена была совсем близко. Мизинец чувствовал ее кожей и нутром.
— Давай мне! — крикнул он Данику. — Рюкзак возьми!
Он скинул рюкзак, взвалил Русю на плечи и побежал за Озом и Смурфом. Кажется, кто-то придерживал Русю за ноги, Кляп или Зиппо.
Деревья закончились, сверху пролился лунный свет, и парни побежали по полю. Размякшая земля чавкала вокруг щиколоток.
Мизинец слышал, как в Стене грохочет гром. Видел фиолетовые жилки молний, распираемые электрическим ядом. Волоски на руках вздыбились. В ушах бился пульс.
— Я сам… смогу…
Он проигнорировал слова Руси. Тот закашлялся, хрипящий звук безостановочно лился из его горла. А потом пошла какая-то бессмыслица: Руся бредил про острый камыш и невидимого падальщика.
Мизинец не помнил, как они добрались до трассы. Как умудрились не потеряться, не разлететься в ночи осколками страха. Сгорбившись под весом Руси, пошатываясь, он двигался прямо за чьей-то спиной, серым дрожащим пятном. Быстрые (он очень на это надеялся), мелкие шажки онемевших ног.
Его остановил Кляп.
— Давай я.
Спорить не было сил. Мизинец взвалил Русю на спину друга. Зиппо подхватил под ноги. Мизинец побежал следом.
Глянул через правое плечо. Форт остался далеко в ночи, за полем и редколесьем, но помогло воображение: Мизинец увидел земляные головы с кирпичными ликами и ежиками сухой травы. Головы выглядывали из своих подземных убежищ, они и были убежищами — древние черепа, соединенные полыми позвоночниками.
Форт вновь оставил свои двери закрытыми, как будто и в самом деле был непобедимым.
Смурф навис над Озом:
— Это все долбаный ураган, а? От него меня глючило?
— Не… не знаю.
— Ты же, сука, умный. Книжки читаешь.
— Я ни о чем таком не… не читал.
— Чего тогда в них пялишься, если ни хера не знаешь? Какого хера я видел там отчима? А?!
— Где?
— В сраном убежище!
Оз тер и без того красную шею. На лице блестели капельки слюны Смурфа.
— Может, от нервов… усталости… — промямлил он.
— Фуфло!
Смурф сделал шаг назад и сел на опрокинутый тополь. «Выпал» из разговора. По лицу было видно: понял, что сболтнул лишнего.
— Ты видел своего отчима? — спросил брат-один.
Смурф глянул на него безумными глазами.
— Завали пасть! Понял?! Завали на хер!
Глазки брата-один забегали под лицемерно полуопущенными веками. Брат-два зачастил:
— Смурф, да ничего такого… просто…
— Это был не он, — уже спокойнее сказал Смурф, но Мизинец заметил, как раздуваются его ноздри. — А знаете, сука, почему? Потому что я его кончил. Посадил на перо и смотрел, как мудак хлопает ртом.
Смурф вытер рукавом лоб.
— В подъезде его пырнул. Вечером подкараулил, он даже не заметил, кто на лавке сидит. Зашел следом, раз-два в спину — и привет. Хотел сразу свалить, но у него такое лицо было… будто сдулось. Уже не лыбилось по-дебильному… Ну, я сел рядом, смотрел на него, сам улыбался. «Нехер было ее трогать, — сказал ему. — Кто ты ей, сука?»
«Он это о матери или о сестре?» — подумал Мизинец.
Смурф рассматривал свои грязные руки.
