Мизинец, по-прежнему стоя на четвереньках, дернул головой. Слева заходил брат-один.
— Спокуха! — сказал Смурф. В его руке появился пистолет. — Мне нравится этот малый. Мы с ним порешаем. Ведь так, малый, порешаем?
Мизинец глянул в другую сторону. Зиппо сидел на тележке, в его ногах свернулся клубком мальчик. Оз стоял, навалившись на ручку, и смотрел на Мизинца. Мизинец задохнулся — столько в глазах Оза было надежды.
Глянул на Смурфа.
— Хорошо… порешаем…
Смурф хлопнул в ладоши.
— Вот и ладушки. Свои люди всегда нужны. А это, — он одернул штанину, — я забуду. И ты кое-что забудешь, когда закончится ураган. Лады?
— Лады, — сказал Мизинец, поднимаясь.
— Только это… — сказал Смурф, чей взгляд сместился за спину Мизинца. — Еще момент. Нам придется кормить этого… этих… кто там у тебя?
Там, куда смотрел Смурф, не было Оза, Зиппо и мальчика.
Мизинец обернулся.
Четыре детских силуэта. Карлики приближались по пустой улице. Шли медленно, будто устали не меньше тех, кого преследовали.
— И седьмой вылил свою чашу на воздух, — сказал мальчик, не открывая глаз.
Мизинец нащупал в кармане куртки отвертку, и это помогло вздохнуть полной грудью. Он не знал, почему прикосновение к шершавой пластиковой рукоятке так подействовало на него.
— Ну, кого отдадим? — спросил Смурф, поднимая руки в жесте «я пас». — Тебе, малый, решать.
Мизинец пошел к тележке. Смурф и брат-один двинулись следом.
— Киноушлепка отдаст, — сказал брат-один, — чтобы мозги не…
— Заткнись, — оборвал Смурф.
Мизинец остановился напротив Оза. Вгляделся в чумазое лицо, которое дрогнуло и заиндевело от страха.
— Хороший выбор, — сказал Смурф. — Привяжем его к дереву?
Оз замотал головой.
— Нет… не надо…
— Ногу хочешь сломать? — спросил его Смурф.
— Отвали от него, — произнес Мизинец. — Я никого не выбирал.
Всё решили слова Смурфа. От них в желудке сделалось больно и тесно.
Смурф искренне удивился:
— Мало́й, мы же с тобой порешали.
Мизинец резко развернулся и ударил Смурфа отверткой в шею. Крестообразный наконечник вспорол кожу и выскочил над трапециевидной мышцей.
Смурф зажал рану и оторопело отступил на два шага. Поднял пистолет и направил Мизинцу в лицо. Мизинец нацелил на Смурфа наконечник отвертки. Почему в фильмах никто ни разу не догадался ударить вампира крестообразной отверткой (вбить крест в шею кровососа)? Или догадался?
Смурф отнял руку и посмотрел на окровавленную ладонь.
— Да ты… конченый вкрай…
Мизинец глянул в сторону. Карлики были еще далеко.
— Вали его, — сказал брат-один Смурфу.
— Мертвецом их надолго не задержишь, — сказал Мизинец.
— А я тебе колени прострелю, — сказал Смурф.
— Не трать пули. Я остаюсь, задержу тварей. — Мизинец кивнул на Оза. — Выведи их. Ураган скоро закончится.
Он опустил руку, отвертка упала на асфальт. Смотрел на Смурфа, сквозь него.
Человеческая жизнь виделась не чем иным, как бегом в урагане. Иногда ты ближе к центру, и над тобой голубое небо. Иногда ты у самой Стены, и лицо твое ошпарено ветром. Иногда ты в Стене, сломленный, орущий, потерянный. И вопросы, вопросы… Как я здесь оказался? Что я сделал не так или… чего не сделал?
— Лады, — сказал наконец Смурф.
Мизинец кивнул, развернулся и пошел навстречу карликам.
Он вспомнил рассказанную мальчиком историю — о боге-шутнике в черно-зеленой шляпе и двух крестьянах.
«У каждого свой кошмар…»
Каждый видел в коричневом облаке то, что открывал ему собственный страх: Мизинец видел мерзких карликов; Кляп думал, что облако — его мертвые бабушка и дедушка; Руся знал, что в камышах затаилась смерть; Зиппо думал, что за ним гонится ксеноморф…
Они, группа, были крестьянами. Ураган — богом в разноцветной шляпе.
Мизинец сжал кулаки, закричал и побежал на карликов.
У него не было отвертки, зато был фонарик — длинный цилиндр, похожий на полицейскую дубинку, и горсть батареек к нему. Он доставал их на бегу из карманов, как патроны, но не заряжал (в фонарике были батарейки), а швырял в карликов. Не добрасывал.
Мизинец кричал.
Казалось, бежит целую вечность. Расстояние между ним и тварями сокращалось очень медленно, как-то неправильно. «Что-то со временем и пространством», — подумал Мизинец.
Он обернулся: улица опустела. Смурф увел остальных.
Мизинец несся на ватных ногах. Навстречу ковыляли карлики. С них сыпался мусор, будто чешуйки мертвой кожи.
Высилась грозовая Стена. Поднялся ветер.
Карлики смеялись не переставая. Их лица выглядели старыми, сморщенными. Нечеткие носы, красные глаза без бровей. Длинные, острые зубы казались подпиленными и сильно выступали вперед. Рты напоминали рыбьи.
Мизинец почувствовал, что задыхается. Пузырь страха разрастался внутри грудной клетки. Перешел на шаг, поднял фонарик над головой, опустил руку: фонарик был слишком тяжелым. Понял: еще немного — и развернется, побежит прочь.
«Кляп сломал ногу…»
Пузырь страха стал вдавливаться в горло. Мизинец открыл рот, но вместо того, чтобы попытаться вдохнуть, вытолкнул из легких остатки воздуха — закричал. И бросился на карликов.
