В конце концов Оз затих.
______________________
Из фильма «Гарри Поттер и узник Азкабана» Альфонсо Куарона.
«И сказал им Елисей: это не та дорога и не тот город» (4-я книга Царств, глава 6, стих 19).
Пословица Ада из «Бракосочетания Рая и Ада» Уильяма Блейка (перевод Самуила Маршака).
«Море волнуется раз…»
Пенные волны били в корму сейнера «Ветреный», перелетали через палубу, вливались в люки и горловины. Буря усиливалась. Откуда вообще взялась? Журналист не успел об этом подумать: его подтолкнули к трапу.
— Вниз! — крикнул матрос.
Журналист спустился. Прошелся по узенькому коридору мимо каюты комсостава, матросского кубрика и открыл дверь общей каюты. Ввалился внутрь, мокрый, соленый, с фотокамерой в полиэтиленовом пакете. Матрос, который торопил на палубе, вошел следом и закрыл дверь.
В общей каюте обосновался почти весь экипаж (наверху, в рубке, остались только капитан и рулевой). У многих матросов журналист уже успел взять интервью. Лучше всего вышло с огромным, точно медведь, рыбаком.
Медведь рассказал, что раньше жил и рыбачил на Кольском полуострове. Озеро было большим и красивым: заливы, бухточки, ягодные островки. Рыбы столько, что лодка заполнялась круглый год. Жил рыбалкой и охотой, как и мечтал. Возил рыбу в ближайшее село — шестьдесят километров по бездорожью. А потом рядом с селом построили акваферму, и свежую, экологически чистую рыбу перестали брать. Сильно переживал. Почти физически мучился, когда рыба портилась на глазах. Обидно было: благородное ведь дело, а тут эти аквафермы. (Аквафермы против традиционного рыболовства. Журналисту понравилось. Об этом можно было сделать отдельную статью.) Второй болью Медведя было то, что некому передать свое дело. Он души не чаял в единственной дочери, но оставалась горечь: сын ведь всегда ближе к отцу, первый помощник… Озерная рыбалка умирала, уходила в небытие. Если бы у него был сын, тогда Медведь не уехал бы в город, не оказался бы на борту «Ветреного».
У журналиста тоже была дочь. Она собирала фигурки динозавров. Любила играть в «Море волнуется раз». Журналист ощутил укол беспокойства: судно раскачивалось на волнах, за дверью выл ветер. На берегу ждала дочь. Он надеялся, что буря останется в море.
Из порта вышли два дня назад. Шум прибоя, рыбный душок от сетей, манящая даль. Экипаж встретил тепло, стойко терпел на борту сухопутную акулу пера. «Из какого журнала? Мужского?» На колкости журналист реагировал улыбкой. «Так точно! „Men's Health“!» Старался не сильно мешаться на палубе. Местом посиделок служила общая каюта, здесь же ели и смотрели фильмы. Тесно — чтобы сэкономить место, кружки вешали под потолком на крючки, — но дружно. Команда «Ветреного» состояла из шести человек. Капитан, рулевой, кок и три матроса.
Ушли в открытое море по GPS. Журналист гулял по палубе, наслаждаясь тишиной и спокойствием, пил чай, фотографировал и расспрашивал. По телевизору — бесконечный круг передач и новостей. Когда упало давление и заморосило, нашли по сонару место лова и стали на буй.
За лебедку на сейнере отвечал Медведь. Стравливал сеть в воду, вытаскивал на борт, подтягивал и сбрасывал улов. Журналист смотрел, как разматываются канаты, как бьется в лотке рыба (тунец, марлины, груперы, каменные окуни), как кружат над палубой голодные чайки, как матросы заправляют сети для нового заброса. Лотки с рыбой убирали в трюм. Журналиста с непривычки немного мутило на легких волнах. Руки матросов были красными от ледяной воды.
А потом разразилась буря.
Телевизор снежил помехами. Связь пропала. Накрылся мобильный интернет.
Медведь не выдержал: распахнул дверь — завыло, захлестало, — выглянул.
— Поднимусь!
За ним ринулись остальные. Журналист накинул дождевик, застегнул пояс-упор и вышел последним.
«Море волнуется два…»
Небо было черным, и в этой черноте резвился шторм, отплясывал с саблями. Журналиста бросило на ограждение. Затем на стену каюты. К горлу подкатил ком тошноты. Волны перехлестывали через борт. Журналист пробирался по коридорчику в завесе брызг. Спрятал камеру под плащ. Раскачиваясь из стороны в сторону, поднялся по трапу на палубу. Чуть не оглох от грохота. С ужасом смотрел, как налетают высокие волны, по загривку которых скатываются потоки грязной пены.
Что сейчас делает дочь? Играет с динозаврами? У нее целая коллекция: трицератопс, велоцираптор, диплодок. Кто еще?.. Плезиозавр, конечно! Ее любимый! Дочка не принимала ванну без этого водоплавающего дракона.
«Море волнуется три…»
Журналист увидел свет. Белый и чистый, он лился из овальной дыры в черных тучах. Ослепительные лучи падали на спокойную воду. Это было до того странно и волнующе, что журналист зажмурился. Когда открыл глаза, видение не пропало. За высокими волнами лежал огромный круг спокойного моря. Голубой глаз.
«Ветреный» шел курсом на тихую заводь.
