Он принимал участие во всех сомнительных развлечениях императора: вызове душ почивших, оживлении мертвецов. Шарлатан утверждал, что Сатана копит силы, дабы совокупиться с Прагой и поднять из земли Зверя с тремя затылками и пятью лапами; тянул из Рудольфа деньги на производство особых капель, которые усыпят Лукавого. Ложь Келли одурманивала монарха. Самый могущественный человек Богемии лично окропил землю Пражского Града густым зеленоватым зельем, взошедшим в одной из реторт Келли.
Но флюгер фортуны внезапно повернулся в противоположную сторону. Вспыльчивость Келли стала причиной дуэли и смерти его противника. Ярость Рудольфа, запретившего поединки такого рода, выплеснулась на вчерашнего фаворита и любимого алхимика. Келли бежал в Собеслав, где драгуны схватили дерзкого дуэлянта, вернули в Прагу и бросили в башню Гудерка, прораставшую из замшелых черепичных крыш древнего готического замка Кршивоклат. В темнице Келли превратился в непристойное, жалкое существо, издерганное доносящимися из подвала криками. Вопли истязаемых силилась заглушить громкая hudba, часто звучавшая в башне, но Келли слышал их постоянно, даже сквозь собственный крик, когда корчился на столе камеры пыток.
Во время жестоких допросов Келли скулил и гадил под себя. Комендант крепости зачитывал одни и те же вопросы, переданные секретарем Рудольфа:
— Каким образом приготовляется питьевое золото, которое вы подносили императору?
— Каков рецепт незрелого серебра?
— Что значат тайные символы в записной книжке, которую нашли в вашем кабинете?
Напрасные попытки. Что при всем желании мог сказать узник? Очередную ложь?
Ему запретили писать книги, кормили через дыру в двери, пытали, пытали, пытали.
Ариэль голодал, и этот голод окончательно растворил Келли. Там, в сырости и отчаянии Гудерки, кровопийца отказался от сна вблизи человеческого сознания и выбрался из убежища. Возможно, Ариэль передал Келли свою силу, свои знания, воспоминания и бесконечный голод. Или же полностью подавил Келли, расплющил, как клопа, позаимствовав реакции и привычки человека. Кто знает, сколько осталось в новой сущности от моего бывшего помощника? У меня до сих пор нет ответа.
Не добившись желаемого, император отменил пытки, разрешив Келли (как и прежде, я буду звать демона этим именем) пользоваться бумагой и пером. С узником стали обходиться более снисходительно.
И тогда кровопийца попытался бежать.
Келли удалось связаться с оставшимися на воле друзьями, которые занялись тюремщиками и подготовили укрытие, а также выносливых лошадей. Одной из январских ночей 1597 года он выбрался из камеры, терзаемый ужасным голодом. Упав на колени перед телом опоенного стражника, Келли прокусил его руку и принялся пить, но очень скоро понял свою ошибку. В крови человека был яд.
По винтовой лестнице загрохотали тяжелые сапоги замковых стрельцов, грозно забряцало оружие. Вцепившись в сырую, скользкую веревку, кровопийца выбрался из окна. Отравленная кровь ослабила мышцы. Келли сорвался с высоты тридцати футов, сломал обе ноги и несколько ребер. Его внутренности лопнули.
Замурованный, умирающий в крепости Келли передал Рудольфу послание, и оно было услышано. На следующий день в темницу внесли большой, обвязанный веревками сверток, из-под ткани торчала черная кисть, жесткая и сухая на вид. За последним экспериментом Келли следил доктор фон Хайек: вжав лицо в холодные прутья, он засвидетельствовал смерть узника. Через два часа сверток вынесли, тюремщики посмеивались в бороды. Их рассмешили пустые потуги заключенного, чье остывающее тело еще не избавили от оков.
Но за эти два часа демон кое-что успел.
Спастись. Сбежать.
Обо всем этом мне поведал сам Келли. После своей и моей смерти.
______________________
«Химический сборник», издан в 1650 году в Лондоне.
Гален (129–200) — греческий медик, естествоиспытатель и философ, авторитет европейской медицины.
Другое название философского камня.
Золотой рыцарь.
Музыка (чешск.); легенда гласит, что отсюда происходит имя башни Гудерка. «Гудба» была призвана защитить нежный слух гостивших в замке вельмож.
9,14 м.
— Давай отсюда уйдем… Ян!
Ночь еще пряталась за космическими валунами, но Олеся ощущала ее тяжелую, неумолимо опускающуюся на усадьбу тень. Спина под рюкзаком вспотела, мочевой пузырь снова просительно жаловался.
— Я его видел, — повторил Ян. — Видел Иржи.
— Это не он. Тут все по-другому, не так…
Не так, как раньше. И надо быть сумасшедшим, чтобы выяснять — насколько не так.
Она вцепилась в руку мужчины, в напряженный бицепс, и потянула в сторону ворот. Глаза Яна оставались мутноватыми, неподвижными: он смотрел на бельведер. Однако пошел за ней.
Олеся нервно огляделась на ходу. Дом, внутреннее убранство которого уничтожили запустение и люди, молчаливо наблюдал за ними. Опасный калека без водопровода и электричества, переваривший обитателей: анархистов, панков, простых бездомных — до новой формы существования.
Обескровленного бытия.
