Я упал со стула и на коленях пополз к телу. Слышал порывистое дыхание Келли, причмокивание и чавканье. Слышал марш хрустальных барабанчиков в висках, ощущал зубовный зуд. Мои окрепшие в деснах зубы еще не превратились в клыки зверя, но и они могли рвать и вгрызаться.
Я освободил шею мужчины от пышного воротника и стал пить кровь, брызгающую из раны. Я сосал и сосал… и не мог остановиться.
Пока не иссякла блаженная влага.
Внутри меня, будто плоды, зрели новые органы, вены и артерии пульсировали теплом, а мелкие капилляры прорастали внутри блестящих от крови клыков. Я нашел свой эликсир, вязкий, горячий, пьянящий…
— Твоя выдержка выше всяких похвал, старик, — сказал Келли и захохотал.
* * *
Да, я стал монстром. Не таким, как Келли, но все-таки. Есть ли разница между монстрами?
Я пил кровь — чужую жизнь, которой пытался наполнить себя. Это казалось символом, когда твое тело — кусок сухого дерева, окаменевшей плоти. И даже когда оно пластично и подвижно, как отекающий воск. Потому что ты знаешь, что есть огонь. И что будет, когда он погаснет. Когда зеленая дверь закроется и не останется сомнений в том, с какой ее стороны ты находишься.
Я помню, как поет мох. Гниль. Замурованные в темноте.
Какое-то время я не мог думать ни о чем, помимо крови.
* * *
Когда мы вышли на улицу, наступило утро.
Солнце вонзало в глаза острые прутья. Мне приходилось щуриться, как кошка, чтобы зрачки пропускали лишь немного света. Но на нас с Келли были глухие черные плащи с капюшонами, а до роскошного дома моего нового хозяина было рукой подать.
Келли показал мне мою комнату. Она располагалась рядом с его комнатой и мало чем отличалась, разве что размерами. Одна дверь и ни одного окна.
Меня это устраивало.
* * *
В восемнадцатом веке мы вернулись в Прагу под вымышленными именами (имена не важны, вы помните?) и стали обустраивать свой новый дом — подземный лабиринт тоннелей и комнат, упрятанный в недрах Северного Рима.
Свой город вампиров, как стало модно тогда называть кровопийц.
______________________
Ведущий в погребальную камеру коридор.
Айслебен как город упоминается с 1180 года; в 997 году был упомянут как ярмарка «Islebia».
Эккл. 9:5.
907,18 кг.
Фармацевты (греч.)
Старейшая в мире фармацевтическая, биологическая и химическая компания.
Свиньи (нем.)
Цепляясь за ветви старых яблонь, оранжево-красное солнце проваливалось в щель за крышами гаражных построек. Это оставляло слабую надежду. Потому что стоящая в дверном проеме Высокая тварь морщилась в полинялом солнечном свете.
Морщилась и злорадно улыбалась.
С худых, остро вздернутых плеч свисал пыльный темно-коричневый плащ, застегнутый на все пуговицы; воротник торчал вверх, как треснувший ошейник. Черные штаны были заправлены в высокие ботинки.
— Попались, — произнесло существо низким голосом. Если в нем и была игривость, то игривость ребенка, который собирается взорвать хомяка петардой.
Узкое аскетичное лицо прорезали глубокие симметричные морщины, будто проточенные в щеках слезами. От вампира пахло тленом.
Олеся громко застонала. Лучше бы она лишилась чувств, когда распахнулась дверь, лучше бы ее сознание провалилось в черную лакуну спинного мозга. Желудок сдавило, потянуло вниз. В ушах зазвенело. Ее губы превратились в пластмассовые лодочки.
— Можешь стоять? — тихо спросил Ян, не сводя глаз с Высокой твари.
Олеся подтвердила: потерлась вспотевшим лбом о его грудь. Он выпустил ее плечи и обошел кругом. Заслонил собой.
Яна и существо в плаще разделяли три метра. Пустота, готовая схлопнуться.
— Чего ты хочешь? — сказал Ян.
— Я видел тебя, — произнесла Высокая тварь. — В склепе. Ты разбудил меня.
— Отпусти ее…
— Довольно. Человеческое благородство отвратительно, как рвота. От него дурно пахнет. Это все, что ты можешь мне предложить?
— Чего ты хочешь? — повторил вопрос Ян.
Вампир ответил не сразу. Будто размышлял. «Он играет с нами, как кошка с мышками», — поняла Олеся. Не видеть существо — лишь слышать его голос — было еще страшнее.
— Вернуть тела, которые лежали в гробах. Сможешь?
— Смогу, — без раздумий сказал Ян.
— Тогда займешься этим, когда я выпью тебя до дна.
Нёбо Олеси покрылось пенной пленкой. Остатки мужества вытекли через трещины в руках и ногах, хрупких и слабых. Она попятилась, окольцованная паникой, пока не уткнулась в решетку. Сквозь прутья ползли малиновые щупальца заката.
Олеся выглянула из-за плеча Яна.
Вампир перестал улыбаться. Уголки рта были оттянуты вниз; изнеможенное, бесноватое лицо выражало нетерпение и злобу. Из легких Олеси рвался новый крик. Но прежде, чем существо раздвинуло одеревеневшие губы, Ян прыгнул вперед и саданул кулаком в его лицо. Прямо в капкан клыков.
Высокая тварь покачнулась, но не отступила ни на сантиметр. Зарычав, полоснула когтистой пятерней. Ладонь разрезала воздух там, где мгновение назад стоял Ян. Олеся видела, как отпрыгнувший мужчина разжимает и сжимает ушибленный кулак.
— Отбивная плюется жиром, — проревел вампир. — Ну что, человек, попробуешь еще раз? Выложись по полной, другого шанса не будет.
