Ян и Олеся опрометью сбежали по лестнице. Дверь была распахнута, но вернувшийся страх ударил в грудь с такой силой, что Ян почти поверил: они не выберутся, монстр ждет во дворе. Олеся всхлипывала и спотыкалась.
Они выскочили на улицу и помчались по засоренной тропинке. К тому времени, как оказались у скрепленных проволокой створок ворот, солнце уже почти село. Над головой, в гнилостно-сливовом небе, с криком кружили вороны.
Ян на секунду обернулся. Их не преследовали.
— Давай, забирайся!
Он переплел пальцы и подставил под ногу Олеси ступеньку из ладоней. Прежде чем забраться на ворота, она посмотрела на свою руку и швырнула на землю стеклянную баночку, похожую на те, в каких продают детское питание.
— Перекись? — спросил плохо соображающий Ян.
— Нет.
Олеся схватилась за прутья и перенесла вес на руки Яна. Он поднял ее, и она стала протискиваться в промежуток между крышей и верхней дугой створки.
— Святая вода? Ты носишь с собой святую воду?
— Соляная кислота, — сказала девушка, сползая на другую сторону.
Ян полез следом.
— Ого.
«Так вот откуда эти красные пятнышки на ее кисти».
— Ты обожглась.
— Ерунда.
— Черт…
Он думал, что застрял, как мышь в мышеловке, но даже не успел толком испугаться: Олеся повисла на его руке, ребра пронзила вспышка боли, и он рухнул вниз на сплошной синяк правого плеча. Стиснул зубы, чтобы не застонать.
В темном небе болтался рыболовный крючок луны.
Взявшись за руки, они рванули в сторону Зличина, а чудовище кричало в полуразрушенных стенах сквота, и злоба твари была столь велика, что ноги мужчины и женщины превратились в свинцовые костыли.
Свирепые порывы ветра били по лицу.
Около станции метро они перешли на шаг.
— Надеюсь, что прожгла ему пищевод, — выдохнула Олеся.
— Откуда у тебя кислота? Зачем?
— Напоминание. — Лицо девушки сделалось холодным. — Я нашла ее в сумочке одной курицы, которая набросилась на меня на школьном дворе из-за парня, с которым я тогда встречалась. Думаю, кислота предназначалась мне.
— И ты до сих пор носишь ее с собой?
— Как напоминание, — упрямо повторила Олеся.
Ян посмотрел на нее, путаясь в чувствах: восхищении и опаске.
Из тоннеля наплывал электрический свет. Воздух станции задрожал от рокота приближающегося поезда. Олеся присматривалась к последним пассажирам: с легкой краской на лице, уставшие от мелочей дня, живые. Они сталкивались с кровососами только на экранах телевизоров или страницах книг — немного комфортного страха.
— Ты снова спасла мне жизнь, — сказал он.
— А ты неплохо его отвлек, пока я складывала два плюс два. Видела ведь пузырек, когда доставала перекись.
— Отвлек… — Ян осторожно дотронулся до плеча, которое вампир превратил в сплошной кровоподтек. — Да уж.
И правда, отбивная.
— Давай так, — начал Ян, сидя напротив Олеси за небольшим, на два человека, кухонным столиком, — каждый расскажет, что запомнил и как видит то, что произошло. Для полноты картины. А потом мы подумаем, как быть.
— Хорошо, — согласилась она.
До этого они большей частью молчали. В метро. По пути к ее дому. В квартире. Скупые фразы вроде «ко мне?», «полотенца на верхней полке» или «что будешь пить?». По очереди приняли душ, Олеся предложила Яну свою огромную домашнюю футболку, он отказался — остался в джинсах, на скорую руку отчищенных от усадебной пыли и грязи, и серой футболке с треугольным вырезом (Олеся непроизвольно косилась на его грудные мышцы и бицепсы). Пока она мылась, Ян позвонил домой: он толковал с бывшей женой на повышенных тонах, его тяжелый голос проникал сквозь фанерку двери ванной, но разговор немного успокоил его. Олеся хотела спросить о Томаше, но не стала. Она обработала ссадины и кровоподтеки на плече и спине мужчины, потом немного покорпела над своей рукой. Там, куда попали капли кислоты, под кожей тлели крошечные индейские костры. Несколько пожелтевших и загрубевших пятнышек и один пузырь с прозрачным содержимым. Она промыла ожоги мылом, обработала раствором соды и перебинтовала.
И вот они на кухне. На столе — бутерброды с сыром, быстрый салат из помидоров черри, огурцов и болгарского перца (мамин, фирменный, если турецкая кухня не внесла коррективы), мясная нарезка из вакуумной упаковки. Она пила ликер, Ян — пиво.
«Военный совет» номер два.
— У старой цыганки, — начала Олеся, — которую я видела в окне, была дырка на шее. Думаю, имелось и второе отверстие, просто я не заметила. По логике их должно быть два. — Она горько усмехнулась. — По логике…
* * *
Свой рассказ Олеся закончила в пятнадцать минут двенадцатого. Рассказ Яна передвинул длинную стрелку настенных часов еще на пол-оборота. Они подчистили все тарелки, Ян выпил две бутылки пива, Олеся — четыре рюмки мятного ликера.
— Больше похоже на больничные беседы, — сказала она, зажигая конфорку под чайником. — В психушке.
— Не самый плохой вариант, — заметил Ян. У него был вид человека, которого огрели по голове стулом.
«Наверное, я выгляжу так же», — подумала Олеся.
— Мне не дает покоя, что Высокий не погнался за нами, — сказал мужчина.
Олеся нервно усмехнулась.
— Жалеешь, что он нас не догнал?
