— Ты слишком невнимательный для писателя, — зашипел вампир. — Потом Келли проснулся. И вряд ли остался доволен тем, что я не разбудил его.
Девушка медленно шла по городу на юго-запад. Темная шаль скрывала изуродованное лицо.
______________________
Поппи З. Брайт, «Изысканный труп».
Рерайтинг (рерайт) — переписывание исходного текста своими словами для дальнейшего использования.
В секционной ворчливо работала вентиляция.
Стоя у стола с приподнятыми бортами и сливным отверстием в центре, Кристоф Флам сделал первый ночной глоток. Абсент обжег горло жидким огнем. Хорошо. Огонь — всегда хорошо, даже если скрываешь это от мира на протяжении почти тридцати лет.
Кристоф смотрел на мумию, лежавшую на обитом оцинкованными пластинами столе. Обнаженные останки с запавшими чертами. Скелет в чехле из кожи. Бестеневые лампы освещали искаженные пропорции. Вскрытый труп выглядел жутко и неестественно, но в то же время… выжидающе.
Кристоф не мог отделаться от этой мысли.
Грубое, очевидное опустошение — обезвоженное лицо, сжавшиеся гениталии, провалившийся к позвоночному столбу живот — не казалось окончательным. Никаких следов разложения. Впрочем, что взять с мумии — так и задумывалось. Так, да не так.
Он приложился к горлышку — раз, два, три, задержал дыхание — и поставил бутылку под секционный стол (донышко цокнуло о керамическую плитку), рядом со сходящим в канализацию шлангом для стока воды, выделений, кусочков ткани, крови.
Кровь.
Профессор Новак, которому Кристоф ассистировал при первом вскрытии, утверждал, что мумифицированные трупы нуждались в крови. Профессор уверовал в существование вампиров.
Во что верил Кристоф?
Патологоанатом криво улыбнулся родившемуся в голове образу.
Девять других тел лежали на полу вдоль стены между секционной и лабораторией. Кристоф сделал девять рейсов с каталкой: вывез и разложил тела на толстой медицинской клеенке. Как сухие рыбешки. Как последние девять спичек на дне коробка.
За годы практики Кристоф вскрыл достаточно трупов. Мужчины и женщины, старики и дети, жертвы аварий и болезней. Но ни одно из тел не могло сравниться с найденными в склепе останками. Эти трупы пролежали под землей сотню или несколько сотен лет, а до этого — тысячелетия в древнеегипетской усыпальнице (анализ тканей шокировал) и бог знает где еще.
Кристоф сделал новый глоток и позволил воспоминаниям просочиться в разгоряченный мозг.
Профессор Новак хлопотал над телами, словно ему вверили проникнуть внутрь прародителей человечества, Адама и Евы. Чушь, конечно, Кристоф не верил в библейскую версию происхождения человека, но нашел сравнение, шепотом оброненное вторым ассистентом, занятным. Как же хорошо сохранились тела, лица, глаза — можно было рассмотреть радужку и зрачок. Ткани, волоски… Скелеты прекрасно сохранились и внутри. (Как такое возможно? Жрецы, если верить Новаку, перед бальзамированием полностью вычищали покойников, чтобы избежать разложения.) Целые ребра, кости. Несмотря на внешнюю сухость, ощущаемую сквозь перчатки, внутри оказались нормальные органы.
Вскрыв грудную полость, они увидели блестящую пленку несвернувшейся крови — сердце и легкие будто упаковали в красный целлофан. Профессор разрезал печень на три части, и воздух быстро окислил нежно-розовый цвет до коричневого. Кристоф наблюдал за этим с приоткрытым под маской ртом.
Вот только былое воодушевление улетучилось. И ни алкоголь, ни ночная смена были здесь ни при чем.
Кристоф коснулся пальцами разрезанного желудка, но тут же нервно убрал руку. Желудок был идеально чист, словно вылизанная голодным мальчуганом тарелка.
Он перевел взгляд на сердце — слишком большое для обычного человека. Видоизмененное, подумал патологоанатом. Как и другие органы, подстроившиеся под новую, необъяснимую систему кровообращения.
Систему кровообращения вампира.
Кристоф запрокинул голову и влил в себя крепкий зеленоватый напиток.
Маленькие легкие, шарообразный мешок желудка, приподнятый выше обычного, спутанные магистрали сплющенных от засухи вен и артерий. Темные нити, пучком проводов подключенные к мощным челюстям с кабаньими клыками.
Кристоф почувствовал озноб, по шее и рукам побежали стаи мурашек.
Ночь, десять странных трупов и он. Один.
«Думай о хорошем», — приказал он себе. Например, о горящем автомобиле, новенькой «Ауди» его школьного учителя, из-за которого у Кристофа случались неприятные сцены с родителями. Разбитое камнем стекло, подожженный и брошенный в салон журнал…
Мысли снова непослушно перескочили на день первого вскрытия. Точнее, на небольшое и эмоциональное совещание после.
Профессор говорил и говорил, его длинные с белесым пушком на кистях и предплечьях руки, торчащие из-под закатанных рукавов халата, месили воздух лаборатории.
