— Куда мы идем? — спросил Стас.
— Наверх, — бросил Ди. Раздражение в его голосе больше не беспокоило Стаса.
— Но куда — наверх? Где тела помощников Келли?
Живая мумия щелкнула в воздухе пальцами.
— В Пражском университете, — подал по команде голос Роберт. — Должны быть там.
Вампир остановился и медленно, по-киношному, обернулся. Из-за черных окружностей очков казалось, что он фокусируется огромными зрачками на всем пространстве тоннеля.
— Что значит «должны быть»? — спросил Ди.
Роберт сглотнул.
— Так сказали в передаче… по телевизору…
Верхняя губа существа поползла к клинышку носа, оголяя основание желтых с темными прожилками клыков.
— То есть ты не уверен? Не проверил лично, а положился на лживый ящик с картинками?
— Я… — Проводник осекся, когда голова вампира хищно, точно гадюка, дернулась вперед, остановившись в опасной близости от его лица.
— Ты испытываешь мое терпение, — прошипел Ди. — Уже жалею о собственной щедрости.
Взгляд вампира опустился на книги, торчащие, как кольты, из карманов проводника. Глаза бездомного стали шириться, расти, пока не углубились до черных ям, на дне которых плескался лихорадочный страх.
— Нет, — простонал Роберт. Он отступил к замшелой стене. Уголок рта задергался.
— Отдай мне книги, — сказал Ди. — И постарайся снова заслужить мое расположение.
— Нет… — откликнулся словно издалека, из мира без книг, бездомный.
— Нет? — почти игриво спросил вампир и оказался рядом.
Длинные, будто имеющие лишнюю фалангу пальцы сжали горло Роберта. Проводник захрипел, лицо налилось кровью.
— Ну!
Шаркнули по кирпичу подошвы кроссовок. Книги упали на пол. Вампир отпустил задыхающегося Роберта, поднял книги и продолжил путь по восходящему тоннелю. Он откинул клапан сумки и спрятал отнятые подарки.
Стас пошел следом.
Рука успокоилась. Он чувствовал ее пустотелость и невесомость, словно через оставленные клыками пса раны под кожу закачали гелий. Причем не только в руку: голову наполняло ватное спокойствие, безразличие к прошлому. Что-то случилось — или случалось — с его сознанием: утекал страх, затирались эмоции. От мыслей о сыне уже не щипало глаза.
Раз в месяц они наведывались в Музей паровозов. Никитос обожал поезда. Стас опустошенно вспомнил, что написал две или три статьи про музей железнодорожной техники. Подсознание связало их с Чехией. С тепловозом серии ЧМЭ2, построенным в шестьдесят втором на чехословацком заводе «ČKD Praha». С паровозом Э-771–14, изготовленным в Брно на заводе имени Готвальда. Стас увидел, как поднимает сына и тот касается крылатой стрелы логотипа «ŠKODA»…
Коридор вывел в длинную галерею, от середины хода стены расширялись уступами. «Здесь могли стоять саркофаги», — подумал Стас, отмечая шаркающие шаги Роберта за спиной.
Следующий переход. На полках стояли консервные банки без этикеток, бутылки и жестяные коробки. Свернув в боковую дверь, троица зашагала в яркой, почти зеркальной белизне крашеных стен, разрываемых чередой арок, за одной из которых Стас увидел сваленные в кучу книги. Роберт остановился как вкопанный, но окрик Ди сорвал его с места.
Красный, как запыленная кровь, кирпич, тесаный и бутовый камень, керамика и гранит, гнилостная поволока на полуразрушенном декоре, забитые вентиляционные отверстия.
Стас отрешенно подумал о первых гостях Египта, погнавшихся за наживой на заре Нового времени. О парусниках, пиратах, отсыревшем порохе, ночевках в песчаных ямах, змеях и разбойниках, чуме и проклятии фараонов. О мумиях с позолоченными черепами.
Они прошли мимо засыпанной камнями шахты. Роберт отстал, он спотыкался, налетал на расколотые блоки. Стас чувствовал движение воздуха, невесть как циркулирующего в исполинском многоквартирном гробу.
«Наши кровавые трапезы нередко порождали людскую панику. Начиналась охота на вампиров. Несколько случаев было задокументировано. Вскрывали могилы, выходили ночью на улицы с вилами и факелами. Это забавляло Келли, я же не находил в такие моменты повода для веселья. Несколько раз мы чудом избежали облав.
Тогда, в середине восемнадцатого века, ученые умы, к каким в свое время принадлежал и я, впервые попытались объяснить вампиризм преждевременными похоронами и бешенством. О нас стали писать книги. Аббат Антуан Кальме издал трактат, допускающий существование таких, как я и Келли. Француз скрупулезно собрал сведения о вампирах, и сила печатного слова убедила даже Вольтера…»
«Художественный образ — вот во что мы превратились. Пока Келли спал в окружении десяти верных псов, я упивался этим невниманием, подарком заблуждений. Мне нравилось жить в тишине, как забытому в череде поколений мифу. Я питался редко, поглощая тела целиком или надежно скрывая останки. Я не оставлял следов.
