Он спал наяву, когда они медленно продвигались лабиринтом промышленной зоны, удаляясь от суеты спального района. Спал, когда «Рено» остановился в тени потемневших складских стен, поросшей трубами вентиляции, и Ди резко распахнул дверцу. Спал, когда вампир громыхнул кулаком по багажнику, призывая слуг поторопиться.
Роберт не глушил мотор.
Стас взялся за ручку, потянул на себя, и тут машина сдала назад и во что-то врезалась. Стас выпал из салона на мокрую, примятую колесами траву, кувыркнулся и проснулся окончательно.
«Рено» проехал вперед — обрубком крыла болталась открытая дверца — и снова сдал задом. Роберт безжалостно проехал по голове раскинувшегося на спине Ди. Тело вампира скрылось под днищем.
Стас открыл рот, но не нашелся что сказать. Что он вообще собирался сделать? Крикнуть, чтобы бездомный прекратил?
Автомобиль притормозил, рванул вперед и прокатился по существу еще раз. На этом Роберт не остановился.
По лицу Ди струилась кровь. Правый глаз закрывал содранный со лба клок кожи, волосы слиплись от крови и грязи. Левый глаз лопнул. Порванные губы подрагивали, верхние клыки (правый скололся) терлись о нижние:
— По…мо…и…не…нуно…ново…тео…
«Помоги мне, нужно новое тело».
Вампир задергался и перевернулся на живот.
Стас отступил назад, когда «Рено» снова раздавил голову и ноги вампира и едва не врезался в стену.
Из машины выскочил Роберт с молотком в руке. Молоток был до комичного маленьким, будто из детского набора. Бездомный обрушил его на затылок Ди. Удар пришелся в затылочную кость. Зубцы гвоздодера застряли в черепе. Бездомный схватился за рукоятку двумя руками и вырвал орудие. Из раны бойко брызнула кровь. Вытянутые руки вампира согнулись в локтях, он словно хотел подтянуть к голове неподъемные ладони.
И тогда Роберт закричал:
— Они мои! Мои! Мои! Мои!
Подкрепляя каждое слово ударом молотка.
Стас подумал о бесконечных часах, проведенных за компьютером или с блокнотом, о бесполезной вечности, которую он потратил на сочинительство, и ему стало смешно. Какой прок от его писанины? Что она дала его семье? Бессовестная воровка с крикливым ртом: «Эти слова мои, мои, мои!»
Головка молотка перепачкалась кровью.
«Он убил его», — подумал Стас.
И следом: «И пусть».
Роберт встал, выронил молоток и посмотрел на Стаса выпученными глазами. Лицо бездомного теперь украшали не только синяки, но и чужая кровь.
Кровь вампира.
Роберт задрожал, попытался отереть ладонями рот, щеки и лоб, замер, бросил взгляд на тело и метнулся к сумке, уголок которой торчал из-под бедра существа. Вытащил книги, вернул их в колыбель своей впалой груди и побежал к решетке колодца.
Стас увидел в траве круглые очки, целые, с капельками влаги на стеклах, поднял их и спрятал в карман пиджака. Потом присел около Ди. Голова вампира превратилась в кроваво-серую хлябь. Он положил ладонь на сломанную шею и почувствовал жар, под пепельной кожей плясали мускулы… или вены?
Существо не могло говорить и двигаться, но еще жило.
«Обыщи его», — лениво приказало сознание.
Стас взялся за дело, радуясь, что избавлен от ужаса и брезгливости. Его тревожило только собственное безразличие. Вызревший вакуум. Что делать дальше? Остаться рядом с телом? Уйти? Но куда? Вслед за Робертом в подземные тоннели? Зачем?
Что он вообще ищет в карманах древней мумии?
Взгляд наткнулся на сумку, Стас запустил внутрь руку и достал черный шар. Дыхнул на него и хотел было протереть рукавом розового пиджака, когда услышал за спиной женский голос:
— Это вампир. — В голосе не было вопросительной интонации.
Стас спрятал сферу в сумку, перебросил ремешок через плечо и только тогда обернулся.
— Это вампир, — сказала Олеся, глядя на тело с проломленным черепом.
— Да, — ответил клиент. Ее клиент, которым занялась Тереза. Олеся вспомнила, как его зовут: Стас Карминов.
— Ты его убил?
— Нет.
— Роберт?
— Да.
— Он тебя укусил?
— Нет.
— А Роберта?
— Не знаю. Наверное. Ди подчинил его своей кровью.
— А тебя?
— И меня.
— Я Олеся, — сказала она. — Мы разговаривали по телефону, ты выбрал трехдневный тур.
— Я помню твой голос, — кивнул Стас.
У него было лицо человека, на которого действовал наркоз. Он смотрел только на Олесю, ни разу не взглянул на Яна, стоящего рядом с топором в руках.
Олеся перевела разговор Яну.
— Ты ведь нас не укусишь? — спросила она у Стаса.
— Нет.
— Почему Роберт убил вампира?
— Из-за книг. — В глазах Стаса мелькнула задорная искра, он усмехнулся.
— Расскажи, что произошло?
Стас был словно в чаду: отвечал медленно, говорил отрешенно. Но он рассказывал, а они слушали, стоя друг напротив друга, как забывшие о своем споре дуэлянты. Олеся переводила на чешский.
— Черт, от этого можно сойти с ума. — Лицо Яна было бледным. Он опустил топор. — Нам надо сжечь тело… Я схожу за канистрой.
— Уезжайте, здесь опасно, — сказал Стас, поглаживая сумку.
— Почему? — резко спросила Олеся. — Он ведь умер.
— Нет, но дело не в этом. Второй, Келли, он почувствует его боль. Он придет за ним.
Ян смотрел на Олесю вопросительно. Она перевела.
— Я знаю, что делать, — сказал Ян, а потом обратился к Стасу: — Поможешь отнести его в багажник?
