Вдоль борозды, оставленной зубьями ковша, протянулась яркая черта зеленого свечения. Три другие полосы — слабые, тусклые — замыкали контур огромной двери, в которой покоились Келли и Ди. Зеленый прямоугольник лежал в клубящемся тумане, напоминая конструкцию из фосфоресцирующих трубок.
— Что это? — вырвалось у Яна.
— Дверь, — сказал Стас.
Ян стряхнул морок — показалось, что он слышит исходящий из земли шепот, нетерпеливые голоса, — склонился над вампиром и крутанул колесико зажигалки. Из металлической головки выскочил язычок пламени. Ян поднес зажигалку к лицу существа.
Пламя побежало по окровавленной коже, собралось в кокон, внутри которого плавились, отекали пустые, затянутые пленкой глаза Келли. Струйки огня потрескивали и вытягивались. Волосы мумии вспыхнули, как тополиный пух. Плоть потекла грязно-желтой массой по обнажающемуся черепу.
Ян отступил.
Тело было мертво, но кровь твари — еще нет. Она вибрировала на древнем языке боли. Темно-красные щупальца вскипали и гибли в костре. В звездное небо трескуче летели искры.
Дверь будто вздохнула: взошла и опала. Поднялась снова. Яркий луч огибал контур, пульсировал, ослеплял. Дверь выдохнула и провалилась под землю.
Мертвый зеленый свет ушел.
Эдвард Келли и Джон Ди исчезли. Хихикая, смолкали призрачные голоса.
Ян поднял канистру, в которой еще оставалась солярка.
— Надо сжечь. Остальных.
Он поплелся к мертвецам под камнями. Нежить уже не шевелилась. Ян перевернул канистру, потряс, затем чиркнул зажигалкой. Солярка маслянисто вспыхнула. Его сознание загоралось и меркло, голова трещала от паров дизельного топлива. Перед глазами плыли зеленоватые гало.
Ян остановился перед телом Лукаша, закрыл глаза и мысленно попрощался с напарником, произнес бесполезные слова извинений. А еще он перекрестился.
Над ямой оглушительно каркнула ворона.
Ян опустился на колени возле Олеси. Хотелось схватить за плечи, затрясти, но вместо этого он осторожно, боясь услышать оглушающую тишину, положил голову ей на грудь.
Сердце девушки билось.
Ян понял, что плачет.
Не вытирая слез, он перевел взгляд на Стаса. Писатель поднимался по пандусу. Он обернулся. Ян мысленно спросил, Стас ответил. Они попрощались на языке, понятном обоим.
Ян поднял Олесю на руки и стал выбираться из котлована.
Олеся застонала и выгнула спину.
Ян съехал на обочину и перегнулся между спинками сидений.
Рот девушки широко открылся, она сделала глубокий шипящий вдох, словно захлебнувшийся человек, которому оказали первую помощь. Упала на спину и открыла глаза — левый глаз, правый заплыл.
— Не надоело меня спасать? — спросил Ян.
Олеся не поняла, о чем он говорит, зато поняла главное: кошмар закончился.
Его клыкастая глава.
Приближались полицейские сирены. В салоне «опеля» тускло горел желтый свет.
Олеся разлепила пересохшие губы, Ян наклонился ближе, пахнущий машинным маслом и соляркой. Над верхней губой, будто родинка, висела капля засохшей крови.
— Он меня укусил? Мне сделали противостолбнячную прививку?
— Что?
— Как в «Жребии»… тот доктор…
Ян непонимающе улыбнулся, погладил ее по лицу.
— Где Лукаш? — спросила она.
Ян зажмурился.
— Погиб.
— А Стас? Тоже?
— Нет, — сказал Ян. — Он ушел.
— Куда?
— Домой.
Олеся кивнула и закрыла глаза.
______________________
Мелкий правитель в конце эпохи пирамид, в темный период Египта, когда ослабла власть фараонов.
Роберт стоял под сводом арки и блаженно улыбался.
— Вы заслуживаете большего, — сказал он. — Моих рук, моих глаз.
Они, каждая по отдельности и все вместе, согласились: в предвкушении зашуршали, выдохнули из слоистых легких вековую пыль, стряхнули нити грибка.
— Все будет хорошо, — бездомный кивнул и приблизился на шаг, — хорошо, хорошо…
Не будет слишком сыро, слишком грязно, слишком одиноко. Прочь тлен, плесень и безмолвие пальцев.
— Вы мои, — пообещал проводник. — А я ваш.
Они сошли типографским оползнем, перебирая ниточками и чешуйками на переплетах, радуясь скорому общению.
— Ну, — ласково пожурил Роберт, — ну же, по очереди.
Глаза слезились от счастья.
Помещение было завалено книгами.
Взгляд бездомного перескакивал с обложки на обложку. Роберт шагнул к подножию бумажной горы с мыслью: главное — не забывать есть и пить, чтобы хватило сил прочитать их все, прочитать, а потом перечитать.
Поднял потертый томик. «Призраки Германии» Германа Шрайбера. Прижал к груди, приласкал, отнес к свободной стене и бережно опустил на пол. Взял другую книгу. «Истинный путь алхимии» Антонио Флорентийского. Он положил ее на «Призраков Германии», выровнял по корешку. Сверху — «Лабиринт мира и рай сердца» чешского просветителя Яна Амоса Коменского. В руки попросилась «Иероглифическая монада», изданная в 1564 году в Антверпене, автор… Джон Ди.
Роберт укоризненно посмотрел на растрескавшуюся переплетную крышку.
— Ты не виновата, — сказал он, но не отнес книгу к остальным, вернул в общую груду.
Кто следующий?
«Памятники древнего зодчества» Себастьяно Серлио. Бездомный не удержался и раскрыл томик на случайной странице. Рубчик между корешком и переплетной крышкой радостно хрустнул.
