— Обычный человек. Ничем особенным не выделялся, просто делал свою работу. Так себе делал, если честно: в казне долго деньги не залёживались, всегда всё тратил на какие-то там нужды. Я ему, мол, ремонт мне в кабинете нужен, а он мне: «Мы не можем себе позволить, у нас решётку на воротах заклинивает, пора поменять!» Подумаешь, заклинивает! Да вон постояли бы ворота несколько дней открытыми: а стражники на что? И то своего жалованья не отрабатывают, на что нам их так много? Говорил я Ларию много раз: разогнать бы половину. А он что? Порядка в городе не будет, мол!..
Слушая причитания казначея, я скептически оглядела кабинет. Когда он закончил свою пламенную речь жалобой на то, что ремонт ему так и не сделали, я усмехнулась и кивнула в знак того, что внимательно слушаю.
— Ну так вот и живём, — неуверенно продолжил говорить Селений, не добившись от меня ни слова. — Очень правильно вы сделали, мой князь, что арестовали его! Полностью поддерживаю ваше решение и в который раз убеждаюсь в том, что вы мудрый и справедливый правитель. Я ведь не раз отправлял господину главному советнику жалобы и донесения. Приятно видеть, что не напрасно. Господин Маркелий — он вообще незаменимый человек: многие циклы на него опирается княжеская власть, и трудно себе представить опору надёжнее.
— И Империю, наверное, любишь? — не переставая усмехаться, поинтересовалась я.
Как видно, не заметив в моём голосе иронии, казначей продолжил уверенно:
— Какая радость, что не идёт она на нас войной. Империя воистину великодушный сосед! Вот только одежды у них необычные, ну да ничего. Вот открыть побольше магазинов лавинийских, льготы им торговые предоставить — и привыкнут наши люди.
Я попросила книгу доходов-расходов казны. Когда казначей принёс её, я убедилась в том, что присланные главным советником деньги действительно пошли на выплаты жалований. Это подтверждали также подписанное городским управителем распоряжение и стопка расписок, подтверждающих получение жалованья. Мы с Танаром вышли и сели в экипаж.
— Поехали, посмотрим на кабинет городского управителя, — сказала я.
Ехать было недалеко, ратуша располагалась на соседней площади. Небольшое квадратное здание с полукруглой крышей. Сюда выстроилась очередь. Увидев меня, люди кланялись и радовались; разумеется, они без возражений позволили нам пройти вперёд. В рабочем кабинете городского управителя (а сейчас — его заместителя) параллельно с приёмом жителей вёлся косметический ремонт: рабочие уносили одни вещи, заносили другие, переставляли мебель (не резную, как у казначея, а попроще), протирали пол, раскладывали бытовые амулеты. Заместитель (молодой, лохматый и какой-то унылый) расхаживал по кабинету, отдавал распоряжения и делал вид, что слушает пожилую женщину, выразительно рассказывающую ему животрепещущую историю о своей лошади, которая сбежала пару лет назад, а кто-то из жителей её нашёл, присвоил и теперь отказывается отдавать.
— Вот, рассудите нас! — требовала женщина. — Он утверждает, что лошадь теперь его, но это ведь моя лошадь!
— Да-да, я всё понял, я во всём разберусь… Ну куда ты вешаешь, олух?! Я же сказал: левее и выше!
— Правитель Хребта Дракона, князь Дракон! — торжественно объявил Танар, привлекая всеобщее внимание.
Недоумённо обернувшись, присутствующие сперва несколько секунд таращились, а потом начали кланяться.
— Проходите-проходите, мой князь, садитесь вот сюда, в моё кресло, — заискивающе стал приглашать меня заместитель. — Какая большая честь, что вы лично приехали поздравить меня с назначением!
Располагаясь в кресле, я задумчиво произнесла:
— Ну, вообще-то у меня просто были дела неподалёку.
Заместитель немного смутился, а потом по обычаю представился:
— Корнелий Тун, управитель Третьего Драконьего Когтя…
— Насколько мне известно, пока ещё просто его заместитель, — машинально поправила я.
— Ну а разве это не вопрос времени всего лишь? — улыбнулся он широко. — Ведь нарушение приказов нашего князя — это такое серьёзное преступление. Такое нельзя прощать, мой князь, ни в коем случае!
— Значит, твой предшественник определённо тебе не нравится? — уточнила я.
— Жалкая и никчёмная личность! — охотно подтвердил заместитель.
На этом наш разговор был окончен. Удивившись, отчего я так быстро собралась уходить, заместитель пробовал уговорить меня остаться, предлагал разделить с ним трапезу (он ведь как раз собирался поесть!), соблазнял выдержанной клубничной наливкой из своих запасов, но так ничего и не добился (хотя Танар, услышав про наливку, уже готов был поддаться, несмотря на то, что до этого был, как и я, полон решимости уйти). На выходе из ратуши я увидела того самого стражника, который показал нам дорогу. Когда я ненавязчиво поинтересовалась, что он тут забыл, тот смутился и объяснил, что его смена закончилась и он подумал, что может ещё чем-нибудь помочь мне, поэтому поспешил сюда.
— И откуда же такое противоестественное желание услужить мне в свободное от работы время? — усмехнувшись, осведомилась я.
