…Просто замечательно! Двадцатый век на исходе, а я прелестная особа с высшим педагогическим образованием изучаю откровения средневековых мистиков, «узко специализирующихся» на демонологии, на изучении врагов рода человеческого. И ведь я во все это не верю! И чем больше читаю, чем больше узнаю, тем меньше возможность моего последующего уверования в Баал-Зеббула… Ведь это все — чушь несусветная, бредятина, мракобесие!
Но все же — не могла она этого выдумать!
Тогда — откуда?
И эта жуткая ее убежденность в истинности того, что она говорила!
И мухи…
Мухи, плотной тучей висевшие под потолком камеры, в которой неизвестно кем и неизвестно как была убита женщина, побиравшаяся с Ольгой и другими детьми…
Другие дети… Отправлены в приемник-распределитель.
Ничего ценного сообщить не смогли. «Все они — дегенераты какие-то!» — так сказал Андрею следователь.
Мухи…
Мухи, атаковавшие нашу квартиру после появления у нас Ольги! Я еще думала тогда — откуда же такое количество мух?!
…Нет, нет, не верю!
Все это — глупость, бред, выдумка.
Должно быть какое-то логическое объяснение всему…
Это только такая чокнутая и бездарная писательница, как я, могла хоть на секунду усомниться и предположить, что…
Баал-Зеббул. Повелитель Мух.
Я решила посоветоваться с детским психологом.
С тем самым «доктором из милиции», который освидетельствовал Ольгу в самом начале, дал много ценных советов и запугал нас относительно ее будущего. Несмотря на запугивания, доктор мне понравился: он производил впечатление человека опытного и неглупого. А сама я опытом в общении с детьми похвастаться не могла…
И не с Андреем же мне об этом говорить! С Андреем вообще бесполезно говорить о высоких материях… Он — человек практичный, вроде моей матушки. Может, поэтому они друг другу так сильно нравятся?! В любом случае — он скажет, что я все это сама придумала или же неправильно истолковала слова Ольги. Ведь с ним-то Ольга на эту тему не говорит! Она с ним вообще не разговаривает… Доктор говорит — это потому, что Ольга мужчин боится. И советует Андрею чаще бывать вместе с нею и без меня, но — в людных местах, чтобы у девочки не возникало напряжение. Еще доктор говорит, что девочку надо уже сейчас готовить к нормальной жизни и даже к школе, что следует найти для нее учителя, который за год-два сможет дать ей программу хотя бы трех начальных классов. И Андрей одержим поисками учителя… И — мыслями о мести! Я, конечно, тоже не пацифистка, но все-таки, мне кажется, Андрей несколько перегибает палку: заявил мне тут, что наймет братву, чтобы вместе с ними прочесать всю московскую канализацию, все бомжовые места… И ведь наймет! И ведь прочешет!
Одно утешает — он не знает точно, кого именно ему убивать!
Ему сейчас всех подряд убивать хочется, но, понятно, этого он делать все-таки не будет… По крайней мере, я надеюсь, что он делать этого не будет!
Нет, с Андреем бесполезно говорить о Баал-Зеббуле и Сабнэке.
И я обратилась с этим вопросом к доктору.
И доктор меня утешил… Он сказал, что все это, конечно же, не выдумка, выдумать Ольга не могла, у нее не развита фантазия, но — кто-то это ей рассказал, кто-то пичкал ее этими жутенькими сказочками на протяжении достаточно длительного времени, раз уж она так хорошо все запомнила. Может быть — для того, чтобы запугать и заставить девочку повиноваться… А может быть — это свои, местные легенды и мифы, как-то оправдывающие и облагораживающие гнусное существование тех людей, среди которых жила Ольга. Как и любая религия мира — оправдывает, облагораживает и вводит в статус заповеди именно то, что свойственно конкретной группе людей или конкретному народу: будь то кошрут, обрезание, полигамия, моногамия или Великий Пост по весне! Доктор был атеист… Но он посоветовал мне не разубеждать Ольгу, пока — не разубеждать, просто объяснить ей, что она — в безопасности, что она защищена от чего бы то ни было и от кого бы то ни было.
Что теперь она — в семье, с папой и мамой, что теперь Баал-Зеббулу до нее не добраться.
Я спросила, не следует ли мне сводить Ольгу в церковь.
Доктор был против… Но что с него взять — он же атеист! Атеисты — люди дерзкие, но, по сути, трусы: они прячут голову в песок, как страусы, отказываясь признавать существование неведомого, существование чего-то такого, что не вписывается в каноны привычного вещного мира. А когда все-таки сталкиваются с неведомым лицом к лицу — пытаются наивно объяснить это с точки зрения примитивной материалистической науки… Или — опять же закрывают глаза! Нос к носу с неведомым — и продолжают утверждать, что ничего неведомого нет! Нет — только потому, что они этого не видят…
Не видят — только потому, что из принципа закрыли глаза на неведомое!
И я подумала, что все-таки свожу Ольгу в церковь. Когда-нибудь… И надо крестить ее, только решить, в православном или католическом храме. Но это уж решать отцу и деду. Не мне.
От доктора я вернулась успокоенная и окрыленная.
И ближайшие недели три мы жили очень спокойно…
