— А это что? — патетически воскликнул Веник, указывая щипцами на исполосованную задницу девушки. — Это как назвать? Ты что, большой поклонник «Жюстины» Сада и «Истории розги» Бертрама?
— А что это такое? искренне удивился Андрей.
— Книжки! Мерзкие грязные книжки, проповедующие мерзкий и грязный разврат, которым ты занимался только что в моей квартире с неизвестной мне особой! И ты ведь еще осмеливался меня называть извращенцем! Меня! Да я по сравнению с тобой ангел! Вот что, уходи отсюда и забирай свою девку… Так и быть, Насте я ничего не скажу, но не из дружеских чувств к тебе, а только ради Ольги…
— Слушай, Веник, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь!!! Эта стерва пыталась похитить Ольгу, я ее поймал, я хочу знать, кто именно ее послал… Я допрашивал ее единственным доступным мне способом! У меня же нет наркотиков, расслабляющих волю!
— Ты что, хочешь сказать, что у вас это было не по обоюдному желанию?! — задохнулся от возмущения Веник. — Ты хочешь сказать, что попросту истязал эту девушку в моей квартире проводом от моих щипцов?!! Да ты… Ты…
— Но я же это — для дела, а не для удовольствия! буркнул Андрей.
— Только не говори мне, что ты не получал удовольствия!
Когда я вошел, у тебя были такие глаза… Господи! Она же еще ребенок! — Веник торопливо распутывал тесьму, которой Андрей связал ноги и руки девушки.
— Этот ребенок пытался украсть нашего ребенка. И отвести к тем, кто ее насиловал и морил голодом, — холодно сказал Андрей.
— Но ты же не знаешь, что ее на это толкнуло!
— Мне наплевать, что ее на это толкнуло. Мне вообще на нее наплевать. Меня интересует только Ольга. И моя месть.
Веник перевернул девушку, вытащил у нее изо рта салфетку, похлопал по щекам, пытаясь привести ее в чувство… Она была в полуобморочном состоянии, мотала головой, бормотала что-то невразумительное. Веник поспешил отнести ее в ванную, там, ничуть не стесняясь видом обнаженного девичьего тела, стянул с нее кофточку и водолазку, и окатил ее прохладным душем. Осторожно промокнул полотенцем. Принялся втирать в поврежденную кожу прозрачный зеленый гель с запахом алоэ.
— Вот… Потерпи… Тебе станет полегче… Сейчас гель впитается и боль утихнет… Все скоро заживет… А я отнесу тебя в постель… Ты отдохнешь, — шептал Веник, кутая дрожащую девушку в свой банный халат. — Ты красивая… Вся золотая… Прямо золотая рыбка из сказки… Исполнительница желаний… Сейчас я дам тебе лекарство и ты уснешь, а потом мы с тобой поговорим, спокойно-спокойно поговорим. Ты не бойся, я тебя не обижу.
Веник отнес девушку в кровать, накрыл одеялом.
Андрей с глумливой ухмылкой следил за его хлопотами.
— Правильно. Уложи ее в постельку… А теперь я тебя отсюда вышвырну. А ее еще раз выпорю. По обмазанной гелем заднице. Только прежде — разделаю пару раз… Она ведь действительно ничего! Натуральная блондинка… А Настя мне давно уже в любви отказывает. Живем, как брат с сестрой. Мне осточертело уже. Надеюсь, я от этой суки никакой заразы не подцеплю… А подцеплю — так вылечусь! Вали отсюда, Веник.
— Нет, Андрюша, это ты сейчас уйдешь, — тихо и спокойно сказал Веник.
— Да ну? — рассмеялся Андрей. — Неужто ты надеешься меня выставить?
— Нет. Я надеюсь тебя убедить. Убедить покинуть мою квартиру и оставить в покое эту девушку.
— А вместе с ней и того, кто изнасиловал мою дочь, да?!
Того, кто украл ее и убил этим твою сестру!!! Ты ж клялся, что все сделаешь, чтобы найти их! Чтобы защитить Ольгу! А сам… Гомик и есть гомик! Все вы… В общем, вали отсюда, покуда цел!
Веник побелел, судорожно глотнул, в фиалковых глазах затеплился гнев, но он все же старался оставаться спокойным:
— Я сам поговорю с ней завтра. Не так, как ты. И добьюсь наверняка большего. Что касается тех, кто надругался над Олей, тех, кто погубил Лану… Я тоже хочу их найти. Я тоже хочу отомстить. И я это сделаю. Но эта девушка тут не при чем. Она и сама была ребенком четыре года назад. Быть может, ее судьба отличается от судьбы Оли только тем, что ее вовремя не нашли родители… Я думаю, я смогу убедить ее помочь нам. А не смогу… У меня есть такие наркотики, которые смогут ее… Расположить ко мне. Но без боли! Без боли!
Девушка привстала на постели, переводя лихорадочный взгляд с Веника на Андрея, с Андрея на Веника, и Андрей всем нутром чувствовал теплящуюся в ней трепетную надежду, чувствовал, как тянется она к Венику, к своему защитнику… И в душе его закипела горькая злоба. Хорош защитник! Жалкий гомик…
— Наркотики тебе папочка присылает? Чтобы ты с их помощью приглянувшихся мужичков «располагал», да?
— Прекрати, Андрей, — прошептал Веник, стискивая кулаки.
Андрей заметил этот его жест и расхохотался:
— Кулачки сжимаешь? Неужели — драться со мной собрался? Ах, ты, паршивец! Да я ж тебя… Одним щелчком к Богу на небо отправлю!
— Попробуй.
— А чего пробовать-то? Я и пробовать не стану, я тебя сразу прибью!
…Андрей хотел было ударить Веника кулаком поддых, чтобы тот сложился, как эта девка, а затем — выбросить его из квартиры под зад коленом. Но — отчего-то не получилось.
