— А я, значит, чужая тетка и потому меня это дело никак не касается?! — у меня голос даже сорвался от обиды, и Андрей, кажется, понял это, не смотря на свое алкогольно-задумчивое состояние.
— Ладно тебе, не злись, я не хотел тебя обидеть. И ты Ольге не чужая, конечно, а напротив даже — ее вторая мама, вот! Я имел в виду, что никакого другого мужика я в это дело взять не могу, потому как это дело сугубо личное. А тебе незачем соваться, потому что… Во-первых, ты — баба. В смысле, женщина. Во-вторых, меньше знаешь — крепче спишь, да и проживешь дольше…
Господи! Да как я могла выйти замуж за такого? «Баба в смысле женщина»! Вот это да! Где ж все это было, когда он за мной ухаживал? Или — где были мои глаза?!! Придумала себе, дура-писательница, невесть что, то есть — сильного мужчину, за внешней грубостью скрывающего исстрадавшуюся душу! Собственно, замуж-то выходила за его исстрадавшуюся душу… Потому как не было в нем больше ничего привлекательного. А меня мамочка попреками изводила.
Впрочем, когда он ухаживал за мною, он все-таки говорил разные красивые слова. И не называл меня «бабой».
Андрей допил коньяк, поставил бутылку на стол, еще несколько раз икнул и потер рукой над желудком.
— Ох… Неладно со мною что-то.
— Сходи к гастроэнтерологу.
— Схожу… Потом. Если жив буду…
Он снова икнул.
И вдруг повернулся ко мне с тем странным коровьим выражением на лице, которое я на начальном этапе нашего с ним общения принимала за выражение нежности.
— Насть! Слушай, я могу попросить тебя… Об одной вещи. Это важно. Ты серьезно отнесись!
— Попросить — можешь, — осторожно ответила я.
Мало ли, о чем он меня попросит, в таком-то состоянии?
Да и вообще — незачем загодя обещания давать!
— Насть! Если что… То ты позаботься об Ольге. Ладно?
— Не поняла… Что — «если что»?
— Если убьют меня!!! — неожиданно заорал Андрей. — Если убьют и меня, и Веньку! Не верю я им!
— А если ты «им» не веришь, то зачем соглашаешься на что-то там…
— Потому что я должен. Потому что нет другого пути.
— Для осуществления твоей мести?
— Не только. Ольгу снова пытались похитить… И они не оставят нас в покое… Да и потом — я верю ему, понимаешь?!
— Ты только что сказал, что ты «им» не веришь!
— И верю, и не верю! Господи, Насть, не доводи ты меня! Просто пообещай, что ты позаботишься об Ольге, если меня не станет. Что ты не просто отправишь ее к Юзефу в Краков, но проследишь, чтобы у нее все было хорошо! Пойми же… Ему я совсем не верю! То есть, не «не доверяю», а не верю вовсе, если ты можешь понять разницу…
— …могу.
— Так вот: не верю я ему. Никого никогда не любил он по-настоящему! Даже Лану. Для него главное — его творчество. Как говорится, «вся жизнь в искусстве», а для живых близких уже нет места, да и времени нет. Мертвую Лану он любит больше, чем любил ее — живую. Он горевал о пропавшей Оле, но я не знаю, не будет ли мешать ему ее присутствие рядом и согласится ли он пожертвовать хоть чем-то из своего привычного образа жизни ради моей девочки!
— А что ты имеешь в виду под «привычным образом жизни»
Юзефа Теодоровича? — заинтересовалась я.
— Ну, не знаю, что там у людей искусства… Кокаин, оргии, ночной образ жизни, девочки, мальчики… Групповой секс…
— Господи, Андрей! Ему же шестьдесят лет! — восхитилась я.
— Пятьдесят восемь… И это не имеет значения. Ты не знаешь Юзефа!
— А ты мне ничего такого и не рассказывал… Про оргии и про групповой секс.
— А раньше ничего такого и не было! Но ведь то — советский и раннеперестроечный период, это все было еще не принято у нас здесь, да и потом, Юзеф был женат, а когда умерла жена — оставалась Лана! А теперь — и время другое, и он свободе, да и вообще — живет за границей! Но я не о том… То есть, о том как раз… Просто — пообещай, что не забудешь про Ольгу, что будешь о ней заботиться. Я не прошу тебя удочерять ее…
— …и на том спасибо!
— Не перебивай!!! Я важное говорю!!! Так вот… О чем я говорил?
— Ты просишь меня пообещать тебе позаботиться об Ольге, но при этом не настаиваешь на том, чтобы я ее удочеряла.
— Да, именно так!
— Ты что, действительно, всерьез собираешься погибнуть?
То есть — рисковать так, что это может стоить жизни не только тебе, но и Венику?!!
— Господи, Насть! Ты действительно такая дура или притворяешься?!
— Действительно.
Он минуту помолчал, озадаченный. Потом — испустил глубокий, тяжелый вздох, сопровождаемый пулеметной очередью икоты.
— Да как же я на тебе женился? Да где же были глаза мои и все остальное?
— Я тоже мучаюсь этим вопросом весь последний год. Как же это я вышла за тебя замуж?
— Черт! Нам надо развестись. Срочно!
— А Ольга? Ты же говорил…
— Да, да, действительно… Тогда — после этого всего.
Или — мы разведемся после этого всего, или — ты овдовеешь.
В любом случае расставание пойдет нам на пользу.
— Хорошо… Если я овдовею, я позабочусь об Ольге. И не буду доверять Юзефу Теодоровичу. Если он действительно окажется так ужасен, как ты о нем рассказываешь… А ведь интересно было бы познакомиться с ним, раз он так ужасен! Оргии, групповой секс, девочки, мальчики, кокаин! Живут же люди, мечтательно вздохнула я.
