Один единственный раз вы здесь пройдете и, уверяю, не забудете этого никогда! До конца своих дней!
— Смотрите, не упадите, — заботливо предупредил я, когда мы начали спускаться.
Кривой, когда узнал о моей выходке, чуть не убил меня.
А узнал он о ней сразу, как только мы пришли. Понял по запаху, которым мы пропитались, кажется, до самых костей.
Впрочем, через коллектор мы шли недолго, всего лишь метров двадцать, я же на садист все-таки… да и не мазохист, потом мы петляли бесконечными переходами, где были проложены ржавые, текущие повсеместно трубы, телефонные кабели… в общем, все как обычно, в одном месте пришлось даже ползти на пузе — забыл я о том, что кое-где трубы уложили под бетон — но не могу же я помнить все! Я не компьютер!
Так что, когда мы пришли на место, то представляли из себя достойные образцы жителей трущоб. Особенно милый Венечка. Так что я вполне был удовлетворен местью.
В самом сердце Империи передвигаться следовало осторожно. Никто не должен был видеть посторонних, поэтому я вел их не совсем обычным путем, тем, который мы с Кривым специально придумали для них — темные и грязные подземелья, вонь, крысы и — внезапно та миленькая пещерка со школьной партой и дохлым стульчиком, освещенная керосиновой лампой столетней давности.
Как партизаны, ей Богу!
Убогое сие место вызвало у наших гостей такую бурную реакцию, словно они попали в царские палаты. Я их понимаю, конечно — там было сухо, там было относительно тепло и светло.
— О черт! — воскликнул сэр Ланселот, когда увидел, во что превратился его светлый плащик. Он смотрел на себя с ужасом и отвращением, но не сказал больше ни слова. Наверное, не было у него слов. мы проделали долгий путь, и все устали порядочно, а эти двое особенно, мне то что — я привычный, и милый Венечка долго и уныло осматривая дохлый стульчик, решил-таки сесть на него. предварительно он положил на него газетку, чем привел меня в состояние восторга, да и нового русского тоже.
— Ну ты!.. — он даже не нашелся что сказать.
— Я вам мешаю? — устало буркнул Венечка, — Мало ли какой заразный на нем сидел…
Воистину, сэр Ланселот начинает мне нравиться!
Кривой сидел на этом стульчике. Драгоценный наш Аластор и будущий Сабнэк! И, между прочим, он слышит все!
Я так был благодарен Венечке за сего слова, что даже предупредил:
— Осторожно, он сломанный.
Венечка предупреждению внял и опустился на стул со всей возможной осторожностью.
— Итак? — произнес новый русский, теряя терпение.
«У нас товар, у вас купец», — захотелось мне сказать, но я сдержался, все-таки дело действительно серьезное.
— Итак, вы хотите убить Сабнэка, — сказал я глубокомысленно.
— Я хочу убить ту скотину, которая похитила мою девочку и ту, которая надругалась над ней! Это единственное, что меня интересует!
— Мы так и поняли, — заметил я, отчетливо видя в глазах господина Крушинского желание побить меня головой о стену или проделать еще что-нибудь в этом роде.
Я как следует насладился паузой и только было собрался продолжать, как неожиданно появился Кривой. Появился он намного раньше оговоренного срока, и я воззрился на него с недоумением.
— Пошел вон отсюда, — сказал мне Кривой и по тону его голоса я понял, что он сильно рассержен.
Да, пожалуй переборщил я с местью за Рыбку… Достанется мне теперь… Ну, да ладно. Как можно тише и незаметнее я юркнул за занавесочку, лучше уж теперь не привлекать к себе внимания, авось, забудут.
Дальнейший разговор я слушал уже оттуда.
— Вы здесь не на увеселительной прогулке по экзотическим местам, — сказал Кривой господину Крушинскому, — Нам тоже, знаете, не до развлечений, так что извольте слушать внимательно то, что я намереваюсь вам сказать!
Браво, Кривой!
— Не думайте, что вы слишком хорошая кандидатура для предстоящего дела, мы долго думали прежде чем принять решение… относительно вас, и все же решили пойти вам навстречу, единственно потому, что вы лицо заинтересованное в удачном исходе предприятия не меньше, чем мы.
Батюшки, во дает! Никак Кривой до того, как оказался в канализации был депутатом государственной думы!
— А кто это вы? — поинтересовался господин Крушинский.
— Вот это вам знать совсем необязательно.
— Хорошо. Что я должен знать?
— Во-первых, вы должны точно придерживаться моих указаний. Вы поняли? Досконально! Ставка здесь — ваша жизнь.
Малейшая ошибка, и ничто уже не спасет вас. И справедливости не совершите и сами угодите… в коллектор.
— О! — воскликнул сэр Ланселот.
— Да, молодой человек, вас это тоже касается.
— Я уже понял, — уныло сказал Венечка.
— А во-вторых? — осведомился Крушинский.
Он, по видимому, не особенно боялся коллектора. Эх, надо было его чуть позже там провести, по другому заговорил бы!
— А во-вторых, речь пока у нас с вами будет идти только о Сабнэке, то есть о том человеке, который сожительствовал с вашей дочерью.
— Что это еще за кликуха? — злобно хмыкнул новый русский.
