— А почему бы и нет? В моей жизни еще не было таких ярких людей, как вы, — я старалась казаться спокойной, хотя внутри у меня все дрожало от возмущения, даже руки начали трястись!
— Но я же стар для вас!
— Ночью вы были иного мнения…
— Ночью — это другое… Обоюдное желание… Но я не думал, что вы меня любите! — самодовольно усмехнулся Юзеф.
— Поверьте, Настя, для меня это — большая честь… Нет, право же… Сколько вам лет?
— Двадцать семь. Вы старше меня на тридцать один год. И я прошу вас, перестаньте так со мной разговаривать! Давайте вообще больше не говорить на эту тему… Мне неприятно.
— Что именно?
— То, как вы со мною разговариваете об этом!
— Но я действительно не мог поверить в то, что вы испытываете какие-то серьезные чувства ко мне! Если бы я не заметил, КАК вы на меня оглядываетесь…
— Я люблю вас. Наверное, я вообще впервые в жизни люблю мужчину, не являющегося моим кровным родственником! Я люблю вас, и мне странно, что вы до сих пор этого не видели и не понимали!
— Я не осмеливался понимать этого…
— Лжете! Все вы понимали! Но вам хотелось услышать это от меня. Вот и все… Но вы можете не беспокоиться. Я не стану навязываться и усложнять вам жизнь. Когда вам придет время уехать, мы расстанемся, как цивилизованные люди! Ну, может быть, я иногда буду вам писать… А вы мне — отвечать. Но наша переписка будет касаться только Ольги, ее жизни, развития. Я обещала Андрею, что не оставлю ее совсем…
Что буду наблюдать за ее жизнью.
— Настя! Ну, о чем вы говорите?! Вы — мне — навязываться?!! Вы — молодая женщина, я — старик… Или почти старик. Вы делаете мне честь…
— Я не хочу делать вам честь! А так же — делать вам рекламу перед вашими богемными знакомыми! — заревела я, стряхивая с рук пюре. — Я хочу, чтобы вы женились на мне, чтобы вы любили меня одну, чтобы мы жили долго и счастливо, и…
— …и умерли в один день? Ничего не получится, Настенька. Против нас — закон природы. Я уйду из этого мира много раньше, чем вы. Для вас, умереть одновременно со мной было бы — преждевременной смертью!
— Вы смеетесь надо мной! Прекратите! А то я уйду! И суп готовить не буду! — заверещала я, вываливая пюре в кастрюльку, в которой уже варились другие овощи, измельченные на терке.
— Я не смеюсь над вами! — смеясь, ответил Юзеф. — Клянусь вам, Настя, что это не более чем дурная привычка высмеивать все, что хоть сколько-нибудь задевает мои чувства! Ну же, девочка, перестаньте плакать…
Он повернул меня от плиты — к себе, обнял, принялся целовать — мелкими, нежными, холодными поцелуями осыпал он мое лицо, мою шею, мои плечи… Волосы… Но я все равно ревела и не могла остановиться, и для дальнейших утешений мы переместились в спальню, и там Юзеф оставался столь же нежен и деликатен, но уже не так холоден и весьма искусен, он вообще привносил в занятия любовь творческое начало, а наши постельные игры были настоящими спектаклями, причем всякий раз я следила за развитием событий с самым искренним интересом, хотя приблизительно знала, каким будет финал. Больше всего я любила, когда Юзеф изображал тигра-людоеда, а я становилась его жертвой… Но — это уже совсем ненужные интимные подробности!
После, когда мы лежали, прижавшись, и я, разморенная, лениво думала, что надо бы пойти на кухню и снять пену с супа, но никак не находила сил подняться, Юзеф вдруг сказал мне те самые слова — слова из моего сна! — которых я подспудно ждала от него с того самого мига, когда впервые увидела его в дверях квартиры:
— Девочка моя, как хорошо мне с тобой… Я становлюсь рядом с тобой молодым. Это — счастье… Но это счастье не более, чем иллюзия…
Договорить до конца я ему не дала. Зажала его рот ладонью.
— Не надо дальше… Я знаю, что ты мне скажешь. Не надо этого говорить. Ты дал мне счастье, которого я ждала много лет! Теперь у меня эмоций — на целый любовный роман… И я, возможно, напишу его, когда ты меня бросишь. Чтобы для самой себя сохранить воспоминания об этом чувстве, об этом чуде!
— Я не брошу тебя. Никогда. Мы с тобой не расстанемся, пока ты сама не захочешь меня оставить… А я боюсь, что ты совсем скоро поймешь, что я — не тот человек, какого ты во мне видишь.
— Никогда! Если ты меня не бросишь, мы не расстанемся, пока смерть не разлучит нас! — восторженно выкрикнула я.
И Юзеф расхохотался в ответ.
А с кухни донеслось шипение вытекающего на плиту супа.
Юзеф заставил меня пойти в милицию и сообщить об исчезновении Андрея.
Голова Андрея к тому времени была давно уже погребена где-то в Измайловском парке.
И все равно я ужасно переживала, боялась идти, боялась, что милиционеры, с помощью профессионального чутья и годами отработанной проницательности, смогут догадаться обо всем по моему мятущемуся взгляду или по каким-нибудь еще им известным признакам… То есть, обо всем им, конечно же, не догадаться. Но могут понять хотя бы то, что безутешная супруга на самом-то деле прекрасно знает, куда делся ее муж и что с ним случилось!
Но — нет, ничего они не поняли… А слезы, стоявшие у меня в глазах, дрожь в руках и в голосе только убедили их в искренности моих переживаний.
