— Они у меня уже есть. Ибо в каждом что ни вещь — то шедевр. Кстати, прозвище «Мим», образованное из первых букв фамилии, имени и отчества Михаила Игоревича Миронова, используется нечасто: этого певца называют Золотым Голосом Китежа и… по-настоящему уважают не только за диапазон в четыре с половиной октавы, умение петь не голосом, а душой, и искреннее уважение к Зрителю, а за вполне конкретные поступки. Ему сейчас что-то около сорока. Значит, порядка тридцати двух лет тому назад он попал в детдом с музыкальным уклоном и справлялся с болью от потери родителей, убиваясь в учебных классах и капсулах виртуальной реальности. К выпуску освоил в совершенстве одиннадцать музыкальных инструментов, написал то ли пять, то ли шесть десятков песен с воистину сумасшедшими стихами и… заслужил уважение большей части педагогов и однокашников. Не забывал о них и потом — прилетал в детдом после каждых гастролей, помогал другим ученикам всем, чем мог, и вывел в люди не одну сотню воспитанников этого заведения. И как минимум половина из них оказалась личностями благодарными — после того, как у Мима диагностировали некий «синдром Мёльке», и Михаил Игоревич потратил на тщетные попытки вылечиться все имевшиеся накопления, счета, выставляемые клиниками, начали оплачивать его однокашники и почитатели таланта. Более того, они выкупили его квартиру, проданную на четвертом году борьбы с неизлечимой болезнью, как-то уговорили Миронова в нее вернуться и приставили к нему высококлассных сиделок, но почти каждый божий день на помощь им прилетает хотя бы один «неравнодушный».
— Это уже не уважение, а народная любовь… — глухо пробормотала Оля, следом за всем ордером пролетела по своего рода «змейке», проложенной по стыкам зон ответственности нескольких искинов, и задала вопрос на засыпку: — Слышь, Игнат, а как мы попадем в квартиру Мима, если в этом районе под контролем все и вся?
— Он не стал ограничивать доступ в квартиру… — со вздохом ответил я. — Заявил, что она все равно принадлежит Зрителям с Большой Буквы. А он их любит и не собирается ограничивать в изъявлении своих чувств.
— Поняла… — буркнула она и снова замолчала. Остальные девчата тоже ушли в свои мысли, поэтому оставшуюся часть пути пролетели в тишине. А после того, как приземлились на посадочную площадку для флаеров жителей сто девятого этажа жилого комплекса «Аллегро», стало не до досужей болтовни — БИУС занялся взломом «мозгов» системы безопасности квартиры Миронова, а Настена, «просканировав» ближайшие окрестности, сообщила, что ощущает эмофоны восьми человек. Впрочем, к тому времени, как «разблокировался» замок балконной двери, определилась с векторами направления на каждый и уточнила, что на нашем чувствуются всего трое.
Дайна, подключившаяся к камерам СКН, подтвердила ее слова, кинула картинку, демонстрирующую лицо больного, и заставила нервно сглотнуть: за три последних года тренированный сорокалетний мужчина превратился в изможденного старика с пергаментной кожей, седыми волосами и потухшим взглядом!!!
Оля, поймавшая ту же телеметрию, удивилась как бы не больше меня. Поэтому подключилась к личному каналу и спросила, уверен ли я в том, что этот синдром в принципе можно исцелить.
— Уверен… — ответил я, с трудом оторвав взгляд от изображения. И криво усмехнулся: — Иришка описала симптоматику Ксении Станиславовне. Вроде как подробнее некуда. А та сказала, что с возвращением Мима к полноценной жизни при желании справится любая из ее помощниц… даже за счет мощи Дара.
— Будем надеяться, что она не ошибается… — негромко выдохнула жена и переключилась в общий канал.
Я последовал ее примеру, подождал появления
и их дочку Евгению.
Поэтому вежливо поздоровался и сходу перешел к делу:
— Доброй ночи. Прошу прощения за столь позднее вторжение, но у меня уважительная причина — я, князь Игнат Данилович Беркутов-Туманный, маг из мира, который так и не смог подмять Совет СНС, предлагаю вам, Михаил Игоревич, пройти магическое исцеление на Надежде. Я пока не знаю, сколько времени займет процесс, но с вероятностью процентов за девяносто пять верну вас обратно абсолютно здоровым и ощущающим себя на свой биологический возраст.
— Соглашайся, пап!!! — воскликнула Евгения Михайловна, оказавшись на ногах еще до того, как я договорил. — Я видела запись «воспитания» прежнего Совета и уверена, что это предложение — не мистификация!!!
