Кроме того, многие ходы были обжиты местными маргиналами, чтобы отбросы общества не приближались к Кремлю, некоторые коридоры засыпали. Разумеется, потом мы их раскопаем. Придумаем, как защитить, и раскопаем.
На следующий день, по приезде в Москву, я поручил Герману Германовичу организовать мне осмотр основных полицейских сил. Пусть соберут всех старших и средних чинов в присутствии градоначальника, и мы пообщаемся. Хочу увидеть тех, кто охраняет покой нашего города. Затем просмотрел текст статьи-интервью, которую давал перед отъездом. Вышло неплохо — уважительно, но без чрезмерной почтительности, с интересом для читателей. Гиляровский представил меня как очень образованного и глубоко верующего человека, заботящегося о нуждах города и людей разных сословий. Однако весь текст сопровождался намёком: если я такой хороший, почему в России всё так неказисто? И почему мы, Романовы, это допускаем? Или во всём виноваты иудеи? А может, всё дело в «кухаркиных детях», которым запрещали получать высшее образование? В итоге вышло с двойным или тройным смыслом. Конечно, в таком виде я не позволю напечатать: вычеркнул злободневные откровенности, подписал и отдал фельдъегерю для доставки в газету. Распорядился пригласить Гиляровского завтра к обеду. Мы должны поддерживать общение с прессой для улучшения взаимодействия с народом.
Дела города навалились огромной лавиной и грозили погрести меня под собой. Даже Елизавета Фёдоровна выразила недовольство толчеёй служебного народа, постоянно скапливавшегося у нас в Николаевском дворце. Нужно было перебраться в собственное губернаторское присутствие, но мне очень не нравилась дорога к нему.
Меня беспокоило преодоление ежедневного огромного потока из телег и повозок. Охраны никакой, а временное перекрытие дороги при моём проезде тоже не вариант — центральные торговые ряды буквально на пути. Поэтому меня заинтересовал подземный ход из Кремля до губернаторского присутствия. Чтобы сохранить втайне мои передвижения, мне нужны подручные, которые будут молчать и добросовестно выполнять приказы.
Сначала хотел привлечь своих преображенцев. Мой предшественник долго ими командовал, и там было много знакомых. Но решил, что это лишнее; нужны местные, знакомые с реалиями старинного города. Верность обеспечить будет просто — нужные руны я помню. Единственная проблема заключалась в том, что на поддержание магической вязи верности требуется, вот неожиданность, магия! Или вязь убьёт слугу, высосав из него для поддержания собственного контура всю прану, то бишь жизненную силу. Теперь я размышлял, как сохранить жизнь слуг хотя бы на десять-пятнадцать лет. Конечно, можно было бы брать слуг с магическим источником, но это тоже не выход. Одарённых слишком мало, и хотя схема и не убьёт их сразу, всё равно убьёт.
Пару дней я занимался разбором дел, что накопились, пока был вынужден погостить у братца. На сам деле, можно было бы всё бросить, ничего особо срочного там не было, но не привык так работать. Пока дело не доделаю, даже спать нормально не могу, даже за то дело волнуюсь, что мне не нравится, но вынужден его исполнять по должностным обязанностям. Поэтому я вызвал Апостола Спиридоновича Костанду, что должен был временно замещать генерал-губернатора, то есть меня. Самого губернатора, князя Голицына, Владимира Михайловича, который и являлся начальником города. Мне было совсем не понятно, по какой причине мне скидывают текучку городских управлений, старики решили меня жизни поучить что ли? Ну если так, то это они зря. Ну и заодно пригласил Алексеева Николая Александровича, занимавшего должность городского головы Москвы — надо было пообщаться с этим деятелем, так как мне на него уже три раза пожаловались, ну и чтобы не терять времени, позвал и обер-полицмейстера Юрковского Евгения Корнильевича. С ним мы уже пару раз пересекались, а теперь я хотел всех принять единомоментно, чтобы понять, кто и чем дышит и как реагируют на друг друга.
Но первым по списку дел стоял отец Корнилий, мне нужен был полностью лояльный начальник в Чудовом монастыре.
Сам ритуал подчинения я решил провести в своём кабинете во дворце. Пол у меня был мраморный, руны были простые и не требовали особой подготовки. Если бы мы были в моём родном мире, я бы даже не рискнул заниматься такой ерундой, как накладыванием подобной ментальной вязи на разумного, так как подобное воздействие считывается на раз. Да ещё и требует обязательного соглашения самого разумного с условиями подчинения. Но как местные выражаются, «дьявол скрывается в мелочах». Они, жители этого мира, забыли, что каждое слово твоё весомо, и если ты в чём-то соглашаешься, даже если внутри ты знаешь, что лжёшь, отпечаток твоего соглашения остаётся на тебе. Поэтому мне будет достаточно устного соглашения о намереньях, а сердечное я получу после ритуала, хе-хе-хе…
