Ллос — пусть имя её сгинет во мраке пещер — была ужасом моего Мира. И этот ужас был гораздо более осязаем, чем местный Ад. Ведь если здесь никто не видел явных доказательств его существования, то чертогами Паучихи награждались самые злейшие враги дроу, этих эльфов-отступников, тех, кто отказался от солнца, чтобы быть во тьме, быть рядом со своей страшной богиней.
А то, что оставалось от жертв тёмной богини, было милосерднее убить сразу, а если после всех тех пыток оставалась хоть искра разума, то смерть он принимал с радостью и ликованием.
Было одно только затруднение у Паучихи — это магическая активность днём. Мой мир буквально расцветал жизнью под нашим дневным светилом, ведь магия преобразовывалась фактически, в прану, что было неприятно богине «не жизни».
По крайней мере, так было лет пятьсот назад, а сейчас всё стало намного хуже…
Именно попавшие ко мне в руки манускрипты «тёмных» дали мне возможность сделать первые и самые важные шаги в некромантии…
Я встряхнул головой, отгоняя наваждения; у меня ещё остались незаконченные дела.
И первым был Окунь. Бандит сидел у дальней стены сарая и тихо пытался перетереть об камень, торчащий из стены, верёвки, связывающие руки за спиной.
Не обращая внимания на его возню, я быстро, но аккуратно начертил октагон и заключил в него руны рабского ошейника, внимательно всё перепроверил. И ещё разок, на всякий случай.
«Хватит параноить!» — отдёрнул я себя с раздражением…
А потом ещё разок перепроверил.
Когда я подошёл к Окуню, тот уже справился с верёвками и с притворным ужасом смотрел на меня, а сам приготовил в руке острый тонкий нож. И когда я наклонился, он нанёс удар сильный и быстрый, ну, для человека, конечно. Удар был правильный, в почку, чтобы от боли парализовало, но было время задать вопросы.
Это выражение лица Окуня запомню надолго: столько в нём было детской обиды и изумления, когда я выхватил у него из рук орудие убийства прямо за лезвие. И как ни в чём не бывало перерезал верёвку кляпа и путы, связывающие его ноги.
Поднял несостоявшегося убийцу и повёл к рунному конструкту, начерченному на полу, параллельно показывая, куда наступать не надо.
Он остался в рунном круге, не дёргался и не произносил лишнего.
Видно, понял, что сейчас последует предложение, и у него будет выбор. Мою физическую силу он на себе почувствовал, магическую силу видел, так что стоял и не шевелился.
— Окунь, Окунь, рыбка ты дурная… Вот и зачем ты устроил весь этот перформанс? Люди погибли по твоей вине, между прочим, — и, не делая больших пауз между вопросами, продолжил: — А кто же тебя надоумил меня в заложники взять? А? Молчишь, значит, ну и ладно, сейчас это не важно… У тебя, Окунь, выбор есть, он простой и незамысловатый. Ты сейчас же даёшь клятву верности мне или пойдёшь на подпитку накопителя.
Прошло несколько секунд, и тишину разорвал каркающий хриплый голос бандита.
— Клятву… я дам тебе клятву…
— И это правильный выбор, мой будущий верный слуга! — с этими словами я активировал рунный круг.
______________________________
— Времени мало, Окунь. Кстати, какое имя тебе было дано при крещении? — обратился я к своему новому слуге.
Тот сидел на каких-то ящиках и смотрел в пустоту; руническая вязь ошейника тихо осваивалась в ауре своего носителя. Через небольшой промежуток времени Окунь собрался и произнёс:
— Фаминцын, Сергей Сергеевич, из дворян…
«Отлично, коллекция пополняется, и тут полное совпадение имени и отчества», — думал я, разглядывая своё новое приобретение. И тут меня посетила интересная мысль.
— А Фаминцын Александр Сергеевич случаем не родственник?
Несколько замешкавшись, Окунь ответил:
— Родной брат, старший…
Это признание было чем-то очень важным для бандита. На его обычно абсолютно безэмоциональном лице промелькнуло выражение боли и какой-то скорби.
А так как аура Сергея была перекручена поводком и ещё не успокоилась, мне было непонятно его эмоциональное состояние, поэтому я решил его не расспрашивать.
— Значит так, Окунь, послезавтра возьми людей, любых, которых не жалко, и приведи с собой. Получится усыпить их — хорошо, нет — не страшно. Думаю, человек шесть хватит… — чуть подумав, добавил: — И организуй слежку за Морозовым Викулой Елисеевичем. Мне нужно знать, где он бывает, что любит, его пристрастия. В общем, всё, что возможно выяснить за это время. Понял? Запомнил? — Я испытующе глянул на слугу.
Тот кивнул и тихо, с еле уловимыми нотками интереса, произнёс:
— Это глава Морозовых, верно?
— Да. Если всё понял, то иди. Мне есть еще, чем заняться.
Выпроводив Окуня, начертил на полу диагностирующий рунный круг. Надо было разобраться, чью сущность засосало в янтарный накопитель.
Тихо и мерно засветились в магическом зрении руны, и я стал аккуратно раскручивать информационную паутину данных, что стала плестись из составных частей рунного алфавита, складывающихся в знаки, отвечающие за те или иные признаки разумных существ.
