Скрежет открывающейся створки ворот, казалось, мог разбудить весь город.
В ночной тишине звук несмазанных петель прозвучал как стон умирающего.
У меня было подозрение, что на Окуня не сел рабский поводок, и бандит попробует выкинуть какой-нибудь фокус, например, в виде пули в силуэт или арбалетного болта. Хотя я не был уверен, распространено ли в этом мире такое оружие.
Именно поэтому створку ворот каретного сарая я открывал так, чтобы не оказаться в проходе.
Из тёмного провала, которым мне показался вход в сарай, дохнуло застоявшимся духом конюшни и крысиным помётом.
Я поморщился. Не то чтобы я был сильно брезглив, но грязь и неряшливость никогда не любил.
В самом помещении было семь человек: шесть спали в разных позах на полу, а один стоял за кирпичной колонной и сжимал в поднятой руке какое-то оружие.
Плавно и тихо проскользнув в открывшуюся щель проёма, я сам встал за той же колонной, что и мой слуга.
— Окунь, Окунь, рыбка хищная, — раздался тихим змеиным шорохом в темноте помещения мой голос. — Ты что это решил меня этой железкой испугать?
При первых звуках моей речи бандит чуть вздрогнул, но револьвер опустил.
— Нет, господин. Простая предосторожность.
Его голос был глух и без эмоционален; если бы я не видел его ауру, то подумал бы, что это какой-нибудь голем...
«...Голем! Точно!..И душу можно вселить...» — меня захватил поток ассоциаций, но, встряхнув головой, я отогнал их. Не время.
— Я смотрю, твои товарищи легли отдохнуть? Надеюсь, их искать не будут?
— Нет, господин, это отребье. Таких никогда и никто не ищет. — Его аура даже не колыхнулась; он рассуждал об этих личностях как о неодушевлённых предметах, и к их смерти он был полностью равнодушен.
Выйдя из-за колонны, я присмотрелся к бандиту. В магическом зрении мне было видно, как ментальный поводок сросся с его духовным телом и полностью контролировал все его мысли и побуждения.
— Отличненько, будь добр, зажги свечу, — указал я ему на огарок, воткнутый в подходящую бутылку, а потом понял, что в полной темноте вряд ли он увидел мой жест.
— Сейчас я познакомлю тебя с твоей ближайшей подругой. Надеюсь, ты не имеешь ничего против женского общества? — При моих словах о женщинах аура Окуня всколыхнулась, и понеслись волны эмоций.
«Ого, да у нас тут прямо драма! Вот и крючок для тебя, разбойничек...» — весело думал я, пока слуга зажигал свечу. И, подойдя к воротам, негромко произнёс:
— Эй, Котёнок, иди сюда. — И, видя, как полыхает страхом и сомнением её аура, добавил: — Ну, ты же умная и смелая девочка. Ты же понимаешь, что я не хочу тебе зла?
От угла здания отделилась тень, и через миг в проёме ворот возникла сутулая фигурка. А так как в этот момент пламя свечи высветило Окуня, которого вряд ли она ожидала увидеть, то от нерешительности попробовала сделать шаг назад, за ворота. Но мне эти метания надоели, и, выйдя из своей невидимости, я подтолкнул тщедушное тело подростка в сарай и, закрыв створку ворот, задвинул засов.
Толчок у меня получился чересчур сильный, и подросток, сделав нелепый взмах рукой, споткнулась и повалилась на пол. Но, видно, уроки неизвестного учителя не прошли даром, и, выполнив перекат через плечо, она вскочила и встала в защитную позу у стены.
Окунь даже бровью не повёл на такое появление нового действующего лица, только в эмоциях у него проявились нотки раздражения и недовольства.
Я прошёл на середину помещения и развеял свою невидимость.
Окунь среагировал спокойно, глянув на меня, отвесил неглубокий поклон, а Котёнок вздрогнула, и в руке у неё появился виденный мною ранее заострённый штырь.
— Так, коль мы все тут собрались, будем знакомиться. — И, обратившись к девчушке, я подал знак рукой, чтобы она подошла поближе. — Давай выходи к нам, и поторопись, ночь скоро закончится, а у меня ещё много дел.
Раздались осторожные шажки, и из темноты появился силуэт испуганного подростка. Она встала у колонны, противоположной той, за которой ранее укрывался мой слуга.
Лицо её было напряжено и сосредоточено, но когда она увидела в неровном свете лицо бандита, то в удивлении открыла рот и широко распахнула глаза.
— Ага, значит, вы знакомы... Отлично! — произнёс я вслух свои мысли. — Сергей Сергеич, он же Окунь. Меня можешь называть Господин или Сергей Александрович. А теперь сама представься, а то, как нам тебя величать? — обратился я чуть шутливо к ней.
На миг возникла пауза. Мне было понятно затруднение, которое испытывала эта девочка, и я её не торопил. Мне нужно было добровольное согласие, так что мы молчали. Но наконец тишина была прервана голосом моей будущей слуги.
— Надежда Алексеевна, — проговорила чуть хрипловатым голосом Наденька.
У Окуня в удивлении взметнулись брови.
— Хорошо! Сергей, будьте любезны, всех бедолаг перетащите, пожалуйста, вот сюда. Предварительно разденьте и посмотрите, чтоб на пальцах и в зубах не было никакого металла. Не то чтобы это было очень важно, но возиться с трупами я не имею желания. — Отдавая указания, я тем временем рассматривал своё новое приобретение.
— Надежда Алексеевна, а как ваше прозвище среди... эээ... хитрованцев?
