— Мне меч не нужен! Пусть брат им владеет, заслужил! Он на поединок с лучшим бойцом средь викингов выйти не побоялся! Кто из вас на это решится? А себе я в битвах другой меч добуду, не хуже княжого! Ну а коли кто зло и ненависть к нам с братом в сердце держит, то пусть в круг выходит и сразится с любым из нас, а не за чужими спинами прячется. Начать может с меня, как с младшего и самого слабого.
На грубую шутку смехом откликнулось всего несколько человек, но и они быстро замолчали.
Наступила тишина.
Неожиданно посадник поймал себя на мысли, что княжич сделал всё правильно. Он, несомненно, легко бы победил своего брата и забрал меч. Но Антон поступил не как викинг, а как новогородец и настоящий зрелый правитель. Он показал всем людям сплочённость и единство княжого рода. И это, похоже, поняли многие.
— Государь, — негромко произнёс Кагель. — Слово за тобой! Нужно заканчивать игрища!
Князь не заставил себя ждать.
— Молод летами княжич Антон, но умом своим уже мудр, а сердцем и помыслами чист! Потому прислушаемся к его словам и отдадим меч внуку князя Буривоя княжичу Рославу. Это будет справедливо! А вот лучшим воином во всех наших дружинах мы должны признать только одного — княжича Антона! Согласны со мной? Люб ли он вам?
— Люб! Люб! Люб! — загудели мужские осипшие голоса.
— Тогда так тому и быть! — князь повернулся в сторону Таислава и что-то тихо произнёс.
И тут же стольник, согнувшись в полупоклоне, протянул ему на вытянутых вперёд руках меч князя Буривоя.
Привычным движением князь Гостомысл взялся за рукоять, вытянул лезвие из ножен, полюбовался узорчатой текстурой металла и поднял меч над головой.
— Княжич Рослав, подойди ко мне! — слова прозвучали громко и торжественно, вынуждая молодого человека беспрекословно подчиниться им, хотя ещё мгновение назад он собирался отказаться от незаслуженного приза.
На негнущихся ногах Рослав взошёл по ступеням на курган и приблизился к князю.
— Прими этот меч, княжич, но не как воин-победитель в игрищах на тризне по твоему деду, а как наследник памяти и дел его ратных. Будь достоин во всём наших знаменитых предков: князя Годислава, Волемира, Любомира и Буривоя!
Рослав принял из рук князя Гостомысла дорогое оружие, прижался губами к блестящему лезвию.
— Клянусь во всём быть достойным воинов, державших в руках этот меч! — слегка осипшим голосом произнёс он принятые в таких случаях слова.
По знаку Таислава где-то сбоку загрохотали бубны, загудели рожки и дудки, народ пустился в пляс.
Тризна плавно перерастала в праздник.
— Ох, как же я испугался! — прозвучал над ухом взволнованный голос Родогора. — А ты хорошо держался, племяш! Теперь тебе прямая дорога в князья! А я рядом всегда буду. Уж мы им всем покажем!
— Прекрати, дядя!
— Ничего-ничего, недолго ждать осталось!
Рослав с тревогой наблюдал за тем, как племенной вождь Родогор медленно спустился с кургана и растворился в толпе. Страх и ожидание чего-то ужасного закрались в сердце княжича, и, похоже, тому были причины.
В сопровождении большой группы людей князь Гостомысл шёл вдоль шеренги выстроившихся ратников. Увидев Антона и стоящих рядом с ним Рослава и Альрика, он приблизился к ним и взялся за рукоять короткого меча, висевшего на боку.
Оружие медленно покинуло свои ножны.
— На колени перед князем! Все трое! — прозвучал громкий и твёрдый голос тысяцкого.
— Не бойся. Так нужно по обычаю, я знаю! — услышал Антон за своей спиной тихий шёпот Бейнира и, подчиняясь ему, опустился на одно колено. Вслед за ним на колени встали его братья.
